Мелодия для саксофона

– Как чувствует себя ваш супруг?

– Плохо, – вздохнула женщина, – Аркадий опять свалился с высоким давлением, ночью два раза «Скорую» вызывали, – и пояснила: – Это у него наследственное, его мать тоже мучается с давлением.

– Она жива?

– Да, – кратко ответила Бессонова.

«Ни «к счастью», ни «к сожалению» добавлено не было, – подумал Наполеонов, – так что каждый понимай, как хочешь».

Но отношения снохи к свекрови и наоборот не касаются правоохранительных органов.

– Антонина Георгиевна, я разговаривал с Капитоновым, он у нас пока подозреваемый номер один.

– Слесарь, что ли? – удивилась Бессонова.

– Да, его видели в день убийства вашей матери в подъезде, но делать ему там было в этот день абсолютно нечего. Сам он запирается и отказывается давать какие-либо пояснения.

– Я не очень-то верю в его виновность, – с сомнением проговорила Антонина Георгиевна.

– Почему?

– Потому, что Илья Александрович человек тихий.

– Ну, знаете, – протянул следователь, – говорят, что в тихом омуте черти водятся.

– Может, и водятся, не проверяла, но уж поверьте мне, Илья Александрович просто не мог бы ударить молотком мою мать!

– Почему вы так уверены?

– У него бы рука не поднялась!

– Именно на вашу мать?

– Нет, вообще на любого человека. Да что об этом говорить, – махнула рукой Бессонова, – не мог Илья Александрович этого сделать. Можете спросить любого, кто его знает.

– Мне нужны не мнения его знакомых, а факты, – твёрдо сказал следователь.

И Бессонова больше не стала спорить.

– А вы сами, Антонина Георгиевна, может, кого-то подозреваете?

– Да кого же мне подозревать? – растерянно спросила она.

– Может, кто-то угрожал вашей матери?

– Маме никто не угрожал, – без раздумий ответила Бессонова, – а вот Аркаше угрожали.

– Кто и за что? – быстро спросил следователь.

– Понимаете, – проговорила она, – мы копили деньги на свадьбу дочери и об этом многие знали.

– Как же так случилось?

– Да мама нечаянно проговорилось, – виновато проговорила женщина, – ну, и сами знаете, у людей язык без костей, разнесли не то что по нашему подъезду, а по всему дому.

– Но полтора миллиона, как вы сказали, у вас всё-таки было?

– Было, – тихо вздохнула женщина.