Фурия XXI века

– А как же, – отозвался Миндаугас, – это только начальство в будние дни ездит в кафе обедать, а мы едим дома.

– Извини, – Мирослава дотронулась до плеча Мориса, – просто хотелось проветриться. Ты бы мог тоже куда-нибудь съездить.

– Нас и здесь неплохо кормят, – проговорил Морис голосом толстого кота из мультика про попугая Кешу.

Получилось так похоже, что Мирослава невольно прыснула со смеху.

Дон посмотрел на нее своими удивительными янтарными глазами, а потом прижался щекой к груди Мориса и нежно потерся о его рубашку.

– Спелись, – усмехнулась Мирослава.

И тут прозвучал мелодичный звонок. Морис поднялся с кресла, пристроил на него кота и поспешил открыть ворота приехавшему автомобилю.

Мирослава увидела в окно, как на их территорию въехал «Опель» кофейного цвета и остановился на мини-стоянке возле гаража. Миндаугас со своей прирожденной грацией галантно помог выбраться из салона женщине и жестом пригласил ее пройти в дом.

Глава 3

Вскоре клиентка вошла в приемную и представилась:

– Мерцалова Антонина Ивановна.

Морис бросил быстрый взгляд на Мирославу – как говорится, «предчувствия ее не обманули».

Волгина предложила клиентке располагаться где ей удобно. Женщина выбрала большое кресло и села.

Мирослава прикидывала в уме, чем именно не удовлетворило Мерцалову официальное следствие. Ну что ж, сейчас она услышит ответ на свой вопрос.

– Мне порекомендовала вас Эльвира Рашидовна Хабибуллина.

Волгина кивнула, она прекрасно помнила роскошную восточную красавицу, которой помогла снять обвинения с единственного любимого племянника, чисто случайно оказавшегося не в то время и не в том месте.

«Но с Мерцаловой, пожалуй, будет сложнее», – подумала Мирослава и приготовилась слушать клиентку.

С момента гибели сына прошло двое суток.

Первые сутки обезумевшая от горя Антонина Ивановна не выходила из своей комнаты, она никого не то чтобы не хотела, не могла видеть.

Вчера у нее достало сил для беседы со следователем. Несмотря на свой маленький рост, молодость и какие-то лисьи глаза, он сумел расположить ее к себе. И она ему доверилась.

Но едва за следователем закрылась дверь, в душе Антонины Ивановны снова воцарился непроглядный мрак. Ее захлестнуло отчаяние, и впервые в жизни она почувствовала в сердце ненависть к мужу.

«Это он, он во всем виноват», – билась в голове одна и та же мысль.