Рассказы, повести, сценарии и другое

Без зонта и с непокрытой головой размашисто вышагивает Рахиль, заходит в здание мэрии.

74. Интерьер.

Рахиль выходит из лифта. Кабинет Непотопляемого. Он поднимает голову от бумаг:

– О! Какие люди!

– Привет, Непотопляемый, – произносит Рахиль, не ожидая приглашения, садится напротив приятеля, сумку ставит на стол, – я вернулась.

– Не слепой.

– Получил мои факсы и копии документов?

– Конечно.

– Подписал бумаги?

– Само собой. Сознаюсь, не с лёгкостью.

– Кто бы сомневался.

– Осталась дело только за мной.

– Так вперёд!

– Существует маленькая сложность.

– А именно?

– Кое-кто настаивает на участии в твоём Центре.

– А именно?

– Без фамилий.

– Из московского или из федерального правительства?

– Первое. А нам с тобой сейчас бы, так сказать, на берегу договориться.

– Давай, излагай.

– Попечительство в совете.

– Главным попечителем?

– Естественно.

– Хорошо.

– Но это ещё не всё, – лёгкая пауза, – ты, надеюсь, понимаешь?

– Не очень.

– Большая уже девочка, могла бы догадаться.

Всякий труд должен быть поощрён.

– И во сколько мне обойдётся это поощрение?

Начальник быстро пишет на клочке бумаги. Рахиль открывает сумку. Делает вид, будто тщательно ищет очки.

– А, чёрт, очки дома оставила, не вижу, назови сумму вслух.

– Пятьдесят тысяч, – бормочет Непотопляемый.

– Что там шепчешь? Погромче.

– Пятьдесят тысяч.

– Рублей? – притворяется недоумком Рахиль.

– Долларов! – шипит начальник.

– Ставь подпись свою.

– Значит, договорились?

– О чём? – Рахиль встаёт, предварительно достав из сумки диктофон, обходит стол, наклонившись над Непотопляемым, тычет пальцем в документы. – Здесь, здесь и здесь. Поживее шевелись.

Рука начальника застывает:

– Утром деньги, вечером стулья.

– Торг неуместен. Был ты всю жизнь труслив, нынче нагл, Непотопляемый! – одновременно нажимает кнопку диктофона, раздаётся чистый, без помех, голос начальника: «Пятьдесят тысяч…». Рахиль выключает диктофон, продолжает.

 – Не поставишь визу, через час все СМИ, включая зарубежные, получат эту дивную запись, да ещё с моими комментариями. И не надейся потом отвертеться, никакие связи не помогут. Посадить-то тебя не посадят, а с работы хлебной попрут!

– Тварь! – рука начальника дрожит, но подпись он ставит.

– Ха! Дураком родился, им же и помрёшь. Как мы в юности говаривали? Правильно! Жадность фраера сгубила!

– Пошла вон! Я тебя сверну в бараний рог.

– Посмотрим кто кого.