Рассказы, повести, сценарии и другое

Больше меня ничего не интересует. Вот вам, гражданочка, лист бумаги, ручки нет, последняя сломалась. Пишите объяснение. Всё, разговор пока окончен.

Иосиф Иванович выглядывает в коридор, кричит: «Касьянов!» В кабинет входит милиционер с автоматом – рыжие вихры, крепко стиснутый рот, из породы жестоких молчунов.

– Касьянов, сними наручники с попа и с «этого», а молодчиков отправь в первую, – кивает на бритоголовых, – потом вернёшься, соберёшь объяснения с потерпевших, а я в столовую.

– Правильно, – говорит Рахиль, – язву кормить надо, иначе загрызёт.

– О, господи! На одно слово у них десять! – выходя, вздыхает Иосиф.

37. Интерьер.

Касьянов запирает дверь «клетки», хулиганы злобно смотрят на рыжего, который бросает им:

– Ну что, бакланы, вмазались? Уж я позабочусь такой душняк вам спроворить! «Пупок» мамой родной покажется! (Закадровый перевод): «Ну что, хулиганьё, попались с поличным? Уж я позабочусь такие невыносимые условия вам создать, вертухай и тот мамой родной покажется!»).

Бритоголовые злобно смотрят, но молчат. Касьянов, криво усмехаясь, уходит, возвращается в комнату, где пишут объяснения потерпевшие.

38. Интерьер.

Комната следователя в милиции. Касьянов собирает листы с объяснениями, складывает аккуратной стопочкой (экий педант!) на столе. Открывается дверь, входит порозовевший и подобревший хозяин кабинета. А наша компания, не обращая на него внимания, затевает спор (закадровый перевод):

– Маймонид утверждает, что Моисей собственноручно записал «Скрижали» на табличках из сапфира, – бубнит раввин.

– А Спиноза отверг это, – парирует Рахиль.

– Мама, вы мне надоели со своим Спинозой!

– Не ругайтесь, не к лицу священнослужителю брань, – пытается утихомирить спорящих Иван, причём произносит это на иврите.

– Интересно, – тут же переключается Йоська, – где это ты научился так ловко говорить на моём языке?

– В семинарии, где ж ещё?! А ты как можешь так называть мою маму?

– Как?

– Има!

– Она моя мама, а не твоя!

– Нет, моя! – взвивается Мара.

– Заткнитесь! – кричит Иосиф Иванович, – о чём спор?

– Сейчас переведу, – смеётся Рахиль, – они меня поделить не могут. Зять, приёмный сын и родная дочь.

– Пошли все вон! – шипит, багровея, следователь, – Касьянов, выведи этот табор вон, вон, вон!

– А как же… – Касьянов не успевает договорить.

– Повестки им вышлем. По одному. Не всем кагалом! Всё!

40. Интерьер.

Загородный дом.