Под Медвежьей горой, да по стежке лесной…

– И правда, Анна, что с тобой вдруг случилось? Быть может, ты запнулась совершенно случайно?

– Но я вовсе не наговариваю. А говорю как есть.

Евангелия расплакалась.

– Что я тебе такого сделала? – не унималась сестра. – Это из-за того, что вчера я съела все ягоды, которые собрала для нас няня? Ну так прости меня, я просто была очень голодна и не думала, что ты окажешься злопамятной из-за такого пустяка.

– Анна, прошу тебя, извинись перед своей сестрой. Зачем ты довела ее до слез? Она ведь упасла тебя от гибели.

Я уверен, что даже если она и сделала тебе подножку, то это было не специально.

В тот день мое отношение к ней изменилось. И все ее пакости я уже приписывала ее скверному характеру, нежели воле событий. А в глазах отца с того дня она еще больше утвердилась в образе ангела во плоти.

Когда мы стояли на горе и Евангелия начала плакать, погода снова испортилась. Сгустились тучи, и начался дождь. Отец, однако, ничего не заподозрив, быстро повел нас к дому, а я уже тогда начала предполагать, что с ней что-то не так.

Всю дорогу, пока мы бежали под дождем в сторону дома, я не проронила ни слова, а сестра моя, напротив, была чересчур весела. Она держала отца за руку и смеялась, перепрыгивая лужи. Когда же мы наконец добрались, я молча поднялась прямиком к себе в комнату.

– Что случилось, Аннушка? Неужели вас так огорчило то, что вы попали под дождь? Да на вас лица нет, – спросила няня, входя в комнату. – Быть может, вы простудились?

– Нет, няня. Виной всему моя сестра.

Мне кажется, она меня совсем не любит.

Сидя на кровати, я повернулась к ней спиной.

– С чего вы это взяли?

Она расплела мою косу, чтобы подсушить полотенцем влажные волосы.

– Ну мне так кажется.

Я совсем не хотела рассказывать няне то, что случилось на горе. К тому же теперь я и сама была не уверена, что она сделала это нарочно.

– Поговорите с ней по душам. По-сестрински. Думаю, это сделает вас ближе. У нашей юной госпожи Евангелии, конечно, временами скверный характер, но, думаю, вам под силу это изменить.

Последовав совету няни, я зашла в ее комнату.

– Евангелия, я хочу поговорить с тобой.

Она стояла спиной ко мне и смотрела в окно.

– Скажи, чем я тебе так не нравлюсь? Ведь я всегда пытаюсь тебе угодить, и я так надеялась, что мы сможем подружиться.

– С чего же ты взяла, что ты мне не нравишься? – спросила она безразличным тоном, все так же стоя ко мне спиной.

– Но ведь.… ведь ты сделала это нарочно. Там, на горе.