Муж для дочери Карабаса

Ты сразу видишь его красоту, его изящество!

– Папа, ты что это, поэтом вдруг стал? – усмехнулась Ольга, но розу приняла с благодарностью.

Цветок и впрямь был необычный – почти черный с фиолетовым отливом.

– Он зловещий, – нахмурилась Ольга.

– Оленька, он чудный. Он – загадка! Леня, не каждый мужчина выбрал бы такую розу. Подарили бы красную. Или белую, – со значением сказала Васса Федоровна. Она поставила вазу с хризантемами на стол и теперь ухаживала за гостями. Она разрезала кулебяку, подвинула салат дочери, положила мужу мясо.

Константин Алексеевич налил жене и дочери вино, себе и Леониду – водку.

– Вот, хорошо, что мы все здесь. Все свои. Хорошо, что у нас все в порядке, что все живы-здоровы.

– Ленечка, жаль Марии Петровны и Сергея Николаевича нет. Но в следующий раз…

– Вася, – обратился Мезенцев к жене, – дай сказать…

– Да, молчу, – спохватилась жена, которая привыкла, что муж называл ее мужским именем.

– Так вот, выпьем за стабильность. За привычные мелочи, за размеренность жизни, за отсутствие потрясений.

Леонид заметил, как усмехнулась Ольга, но усмехнулась тайком от отца.

Потом все принялись за еду, которая была отменной. Васса Федоровна была все-таки кулинаркой высшего класса.

Разговор за столом сначала шел о пустяках, потом шел о знакомых, потом пошли «дачные воспоминания», потом все вдруг наелись, утомились, расселись по диванам и креслам и, лениво перебрасываясь словами, наблюдали за осенью, которая потихоньку превращалась в зиму.

– Леня, пошли-ка, потолкуем про дела, – вдруг сказал Мезенцев, и они поднялись на второй этаж в его кабинет.

– Ну, что там декан? Доволен?

– Еще бы, Константин Алексеевич! Теперь они могут запросто в этом помещении открывать хоть магазин, хоть кафе.

– А народ «не гудел»?

– Какой? Наш? Институтский?

– Ну, да. Ты же знаешь, иным больше всех надо и они суют нос везде.

– Поговорили, конечно, но потом перестали. – Леонид покривил душой.

Дело, о котором так хлопотал декан и в котором принял участие Мезенцев с Леонидом в качестве помощника, заключалось в том, чтобы каким-то образом оформить долгосрочную аренду одного из пустующих лабораторных корпусов.