Муж для дочери Карабаса

Может, дело в амбициях? Может, дело в том, что все, чем они жили, было предоставлено им готовым. Книги были написаны, музыку сочинили, философию придумали. Они просто пользовались этим, совершенствовались, но сами создавали ровно столько, чтобы просто поддержать собственную жизнь. Минимум, который со временем превратился в ничто. Потому что наступил возраст, когда возможности превращаются в пыль. Уходит ощущение созидательного будущего. Позади только бесконечные, наполненные одинаковыми делами, маленькими целями, будни.

…В конце июня Леонид защитил диплом. Защита была успешной, с большим количеством хвалебных откликов. Его наперебой звали в аспирантуру. Репутация Леонида всегда была отличной, но после той самой партии в теннис с Мезенцевым он приобрел славу перспективного делового человека. С легкой руки декана, который только лишь поделился осторожными намеками, к Леониду стали относиться как к протеже Мезенцева.

– Я, конечно, только за то, чтобы вы остались в аспирантуре. Вас ждет блестящее будущее. Голова у вас – дай бог каждому. Вы умеете работать. У вас есть поддержка, – говорил ему все тот же декан, – и, простите, ваша внешность…

– Что моя внешность? – улыбнулся Леонид.

– Может, я очень наивен, но для деловых отношений и политики внешность всегда имела значение. Из той же истории это известно.

– Если обратимся к персоналиям, такие люди кончали плохо.

– Все зависит от исторического контекста. А он у нас сейчас благоприятный, – улыбнулся декан.

На следующий день после защиты позвонил Мезенцев.

– Леня, поздравляю и приглашаю к нам. Васса Федоровна сказала, что без тебя меня домой не пустит. Да и Ольга намекала. Она тебе сюрприз приготовила.

– Константин Алексеевич, – Леонид прижал руки к сердцу, – спасибо вам всем огромное, но не могу. Я хочу родителей в ресторан повести.

Последний вопрос Леонид задал ради вежливости. Его бюджет был строго рассчитан на троих.

– Послушай, какой ресторан? Вези их к нам! Я сейчас им позвоню! И не слушаю ничего больше.

Леонид услышал гудки в трубке, а затем мамин голос.

– Мама, – взволнованно принялся объяснять Леонид, – я не хотел, я отказывался. Но они на меня навалились.