Последний

Когда оба гостя покинули пост управляющего, тот взял телефонную трубку и набрал номер, воспользовавшись функцией быстрого набора.

– Из «Мотеля Черного Дрейка». Звонок по запросу. Они здесь.

31

Войдя в уютный номер, состоящий из двух небольших комнат, Джеймс устало потер левую верхнюю сторону груди под ключицей.

– Все хорошо? – осведомилась Ривер, заметив его движение.

Джеймс быстро опустил руку.

– Да, – ответ показался ему неуверенным, и он, тихо кашлянув, чтобы прочистить горло, добавил.

Ривер, к счастью, не стала вдаваться в дальнейшие расспросы. Нахмурившись, Харриссон прошел мимо нее, раздвинул закрытые темно-зеленые шторы и выглянул в окно, за которым продолжал падать мокрый снег с дождем.

Неудивительно, что ноет, – печально подумал он. – В такую погоду всегда так…

– Интересно, сколько это продлится? – спросил Джеймс вслух, щуря уставшие глаза от утреннего серого света.

– Что именно? Снегопад?

– Да разве это снег? Помню вот, лет пятнадцать назад в Лоренсе на Рождество… – он осекся на полуслове, в горле встал давящий и колючий ком.

Ривер пристально посмотрела на него, и ей показалось, что за пару секунд он визуально постарел на несколько лет. Она невольно вспомнила фотографию, которую видела, когда уронила его бумажник.

Возможно, он слишком редко видится с родными из-за работы? – подумала Ривер. – А они, наверное, ничего толком не знают о том, чем он занимается? Живут под прикрытием? Под другой фамилией, чтобы Валиант Декоре не нашел их… представляю, как тоскливо Джеймсу знать, что родные ждут его, но не иметь никакой возможности проводить с ними больше времени.

– Я тоже хотела бы сейчас быть в Лоренсе с семьей, – вздохнула Ривер, и ей показалось, что от этих слов по телу Джеймса пробежала легкая волна дрожи. – Вы ведь об этом сейчас думаете? О своей семье? Я ведь видела фотографию… невольно посмотрела на нее, когда уронила ваш бумажник, простите.

– Сейчас это неважно, – перебил ее Харриссон.

– Простите, – виновато передернула плечами девушка. – Я просто хотела сказать, что понимаю вас.

Несколько мгновений в комнате стояло тягучее и тяжелое молчание. Харриссон нарушил его первым.