Еретик. Книга 3

Разум отказывался верить в то, что видели глаза.

– Тс-с-с, – прошептала Рени, когда Вивьен оказался рядом с ней. Для верности она взяла его за руку и внушительно взглянула на него. – Зови меня Элизой.

Рени говорила шепотом, но ее слова показались Вивьену чрезмерно громкими. Он непонимающе округлил глаза, отчего-то ощутив, как от этой просьбы холодок пробегает по его спине.

– Э… Элиза… – с трудом выговорил он. Рени кивнула. – Что ты здесь делаешь? Как ты сюда попала?

Рени на миг замешкалась. Потом печально опустила голову.

– Меня арестовали на улице.

– За что?

– Заметили в обществе еретика. Расспросили о моей вере. Обвинили в колдовстве…

Вивьен покачал головой и заговорил едва слышным шепотом.

– Ты просила называть тебя Элизой. Тебя арестовали, думая, что ты – это…

– Да. Т-с-с, – вновь умоляюще прошептала Рени. – Об этом не должны узнать. Это опасно для нее.

Вивьен понимал ее беспокойство за сестру, однако не сумел не возмутиться такому проявлению заботы.

– А для тебя нет? – нахмурился он.

Рени тяжело вздохнула.

– Со мной уже все ясно.

– Вовсе нет! Не теперь. Я вернулся, я смогу…

– Тебе лучше не быть здесь сейчас, Вивьен, – перебила его Рени. – Уходи, чтобы у тебя не было неприятностей. Прошу тебя, поспеши!

Вивьен нахмурился сильнее прежнего. Было странно слышать от этой девушки подобное предупреждение. Как ни странно, оно действительно заставило его внутренне напрячься, и какая-то часть его души пожелала немедленно послушаться, но Вивьен одернул себя.

– Я тебя здесь так не оставлю, – решительно заявил он, начиная выстраивать в голове план. Рени снисходительно покачала головой. Она выглядела удивительно спокойной, даже смиренной. Вивьен в который раз убедился, что совершенно не умеет читать в душе этой девушки. Что заставляло ее преисполняться такого странного умиротворения? И этой… что это было? – обреченность? Покорность? Личный слом?

– Вивьен, ты не сможешь мне помочь. Уходи, пожалуйста. Тебя не должны здесь видеть.

Он внимательно посмотрел на нее, вновь обратившись к своему опыту общения с арестантами. Как мог, он постарался отринуть мысли о том, что перед ним не чужой человек, а Рени, и на него почти сразу снизошло откровение. Ему уже доводилось видеть такое смирение в глазах арестантов, и вызвано оно бывало чаще всего лишь одним: муками допроса.

– Тебя допрашивали?

Рени опустила взгляд, и Вивьен понял, что ответ – положительный. Ее пытали.