Трудное счастье Калипсо

Я никогда не разговаривала с ним на эти темы, да и Алина, его жена, давно не звонит, хотя подругой была раньше. Но сейчас вижу, что они не помирятся.

– Мы с ним недавно знакомы. Поэтому рано о чем-либо говорить.

– Я его хорошо изучила. Он влюбился в тебя.

Мужчины, ушедшие вперед, уже возвращались назад. Теперь уже вчетвером они пошли на речку, посмотрели, как на потемневшем льду безрассудные рыбаки сидят над своими лунками, послушали, как звонят колокола Спасо-Савиновского монастыря, сделали небольшой круг и зашли в деревню.

– Не представляете, какая вкусная яичница. Завтра на завтрак поджарю вам.

– Лариса, мы не останемся на ночь, Светлана должна быть дома, – Нащокин замедлил шаг. – Я бы, конечно, остался, но не могу подводить ее.

Светлана кивнула:

– Я обещала домашним. Уж извините, утиные яйца будем в следующий раз есть, если пригласите.

Захар с Ларисой разохались, стали уговаривать, но Нащокин прервал их:

– Решено.

В большой столовой Лариса накрыла стол. Принесла блюдо с жареным гусем, картошку и соленья. Нащокин вытащил из своей сумки пакет с продуктами и вином, Захар достал водку, Светлана и Лариса расставляли тарелки и угощение. Когда наконец все уселись за стол, хозяин дома поднял рюмку:

– Первый тост за гостей. За умных, верных, – тут он посмотрел на Нащокина, – и за красивых, – он перевел взгляд на Светлану.

Та покраснела и отпила перцовой настойки. После снега и мороза горьковатая жидкость показалась ей горячей и вкусной.

– А может, завтра поедем, а домой я позвоню, – неожиданно для себя сказала Светлана, глядя на Нащокина.

– Мать, ты бы сразу сказала, я бы водку пил, а не этот яблочный сок, – с шутливым гневом ответил он. – Захар, наливай ты мне водки, остаемся.

От его ответа, такого простого, будто они прожили бог знает сколько лет, она, счастливая, шмыгнула носом.

…Хотелось спать, но заснуть мешали ледяные ноги. Почему они мерзли, Светлана понять не могла. В комнате было жарко. Светлана встала, в темноте нашла сумку, вытащила шерстяные носки и надела их. Возвращаясь в постель, она наткнулась на тумбочку, уронила часы и книги. В ночной тишине звук падающих предметов был равносилен взрыву. Пока она собирала с пола книжки, в комнату кто-то вошел.