Золотая Герань

До сей поры Маре нравились только мужчины с аккуратной короткой стрижкой типа «пилот-испытатель» – она и сама носила короткое каре, считая, что волосы только мешают. Но у Лазора – Мара не могла этого не признать – сколько ни стриги это отливающее медом великолепие, все равно завитки будут торчать в разные стороны, так что так, когда они прикрывают шею, даже лучше…. Стильно.

(Она обожала это слово.)

Выбравшись на берег, они пошли вдоль узкоколейки, за заводью круто бравшей вправо и терявшейся в молодой ивовой поросли.

Выйдя из зарослей, узкоколейка нырнула в небольшой тоннель, проложенный под автострадой. И – то ли по капризу дувших в эту зиму ветров, то ли по замыслу строителей – снега не было не только в тоннеле, но и на пятьдесят метров перед ним. Только легкая поземка вилась по смерзшемуся песку.

– Вот это и называется – смерть лыжам, – Лазор с размаху вонзил палку в снег. – Что будем делать, прекрасная Мари – малодушно повернем назад или пройдем под мостом, а там снова наденем лыжи?

– Конечно, не будем ждать милостей от природы, – в тон ему ответила Мара.

– Что с тобой? – забеспокоился Лазор.

– Да сухожилие опять потянула…. Это у меня еще от коньков, так называемое привычное растяжение. Пока скользишь, не больно, а вот обычным шагом…. Даже не знаю, когда это я сегодня успела.

– Наверное, тогда и успела, когда на трамплине упала, горюшко ты мое….

– Не глупи, Лазор! – запротестовала Мара. – Какой осмотр на таком холоде! Лучше повернем назад, скользить-то совсем не больно, а до транспорта как-нибудь добреду…. А в гостинице сделаю массаж, подбинтую эластичным бинтом – не впервой….

– Давай-ка без героизма, прекрасная Мари, – он почти силой усадил ее на корягу и начал расшнуровывать ботинок. – Не ты одна спортом занимаешься, а раз врач сказал – в морг, значит, в морг! Удобные у тебя штаны – расстегнул снизу змейку, и разрезать не надо….

– Нет, чуть левее, где косточка…. Ой!

– Ничего, сейчас все исправим…. Ты только держи ее вот так, на весу, – с этими словами он снял перчатки и пару раз как-то странно дернул кистями, словно воду с них стряхивал. А потом…. руки его скользнули над ее ногой в сантиметре от кожи, и хотя он даже не дотронулся до нее, Мара явственно ощутила тепло, растекающееся по больному месту.