Дети капитана Гранина. Нерпа моя глупая (сборник)

– Что это? Приворотное зелье? Так оно вам за ненадобностью! Вы настолько хороши собой, что… – рассмеялся Гранин.

Зоя тоже засмеялась, но потом строго пояснила:

– Этот бальзам изготовлен на травах, мажьте ваши раны. Не бойтесь, его делает моя хорошая знакомая – спортивный врач, мы на курсах вместе учились.

– А я и не боюсь! – весело сказал Алексей Александрович. – Спасибо вам, обязательно буду мазать.

Зоя кивнула и пояснила:

– Не хочу вас пугать, но раны потребуют длительного лечения. И шрамы останутся.

– Да, мини-юбки не ношу и на других не люблю, – рассмеялся Гранин.

– Это еще почему? Когда у женщины красивые ноги… – начала Зоя, покачав головой.

– Все равно не люблю. Люблю юбки до середины колена. Очень женственно получается.

– Согласна. Я чаще всего такую длину и ношу, – неожиданно для себя сказала Зоя.

– Вам можно носить все, что угодно. Вы почти совершенство! – галантно произнес Гранин. – Я это еще тогда, когда мы в дверях столкнулись, заметил.

«Он помнит! Он помнит эту встречу!» – Зоя залилась краской и в этот момент опять влюбилась в капитана Гранина. Куда только девалась ее принципиальность и осторожность, о чем она только подумала в это мгновение, когда вспомнились синие глаза перед самым ее лицом и крепкое нежное объятие. «Жена? И что?» – самонадеянно подумала Зоя и опять повела плечом, вздернула подбородок и скосила зеленые глаза. И опять Гранин замер от восхищения, наблюдая эту женскую игру.

– Вы – ведьма, – не скрывая нахлынувших чувств, произнес он. – Рыжая, с зелеными глазами. И вы бессовестно колдуете над людьми.

– Я – не ведьма. Я просто женщина, – обезоруживающе улыбнулась Зоя.

В ней проснулось то, что всегда являлось ее внутренней опорой. Это была убежденность в собственной исключительности, в собственной неповторимости и в том, что ее обязательно оценят по достоинству. В Зое проснулось уснувшее на время качество, которое помогало писать стихи и не обращать внимания на шипение конкурентов, которое помогало устоять на ногах в невзгодах, которое связывало ее с этим миром прочнее корабельного каната.

Каждый роман начинается по общим законам, но у каждых отношений своя точка отсчета.