Тайна, раскопанная серебряной вилкой

– Мама, – глаза девочки расширились – ты понимаешь, я не могу спать там. Ночью, когда бабушка засыпает я не сплю, потому что к нам домой приходит медведь. – с ужасом в глазах говорила дочь – Самый настоящий и грозный, и он постоянно рычит – добавила девочка, подняв руки вперед, слегка склонившись и издав характерное рычание. побоявшись, что без этого уточнения ее причина покажется маме не столь весомой.

– Понятно, – женщина ничего не услышала нового и начала рыться в сумке, желая вытереть слёзы девочки.

Прабабушка Веры – Изольда Карловна, седая женщина почтенного возраста, ветеран войны, пережившая блокаду Ленинграда, в свои восемьдесят два года никогда не отказывающая понянчить правнуков, приученная к труду и не любящая сидеть без дела. Медвежий рёв и хрип не дающий по ночам спать Вере был не что иное как храп бабушки Изольды, о чем родители Веры не догадывались, а девочка ещё не знала в свои семь, что такое храп и по другому объяснить это никак не могла, и родители сваливали всё на ее детскую фантазию.

Бабушка очень бережно относилась к чёрному хлебу, книгам и звуку часов, отбивающих секунды. Она говорила, что все это спасло ей жизнь, когда ей было десять. Бесценный сто двадцати пяти граммовый кусок чёрного хлеба давал немного сил, книги, брошенные в печки-буржуйки, давали тепло, а звук стрелок часов напоминали удары метронома, доносящееся из громкоговорителей на улицах.

– Слышу, значит живу – периодически повторяла бабушка, прислушиваясь в полной тишине уснувшего дома к часам, когда укладывала девочку спать.

Бабушка много рассказывала о блокаде, но Вера ее мало слушала. Единственное, что она помнила из многочисленных рассказов прабабушки это рассказ о том, как в ту пору, когда на Ленинград стали сбрасывать зажигательные смеси, она с другими детьми бегали по крышам своих домов и палками, и баграми сбрасывали зажигалки. Такой героический поступок Вера слушала каждый раз и представляла как бы она сама защищала свой дом.

А еще девочка помнила рассказ бабушки о том, как у неё появилась комната в коммунальной квартире, куда Веру приводили.

Когда блокада была прервана, из шестиэтажного дома, в котором жила прабабушка со своей мамой на пятом этаже в собственной квартире, соседи, жившие на первом этаже в коммунальной квартире из шести комнат, эвакуировались, оставив свои комнаты. Прабабушка с мамой перебрались жить в их квартиру на первый этаж в одну из комнат.