Межмирие. Свет во тьме

Я бы их и дальше так слушала, но длительный стресс постепенно взял своё. Зевнув, я опустилась на довольно мягкую белую воздушную подушку и провалилась в сон, состоящий из воспоминаний о недавнем прошлом.

***

– Хозяин, жива-ая челове-ечка, – растягивал слова писклявый голосочек. – Нельзя ей к нам, и к живым нельзя. Не поймут.

– Хватит! – властно произнёс мужчина. – Ася, я знаю, что вы не спите.

Ага, здесь поспишь с ними. Словно специально шуметь решили. Только вот попой чувствую, что теперь я в другом месте, и другие глюки рядом.

Интересно, а те куда делись?

– Привет, плоды моей фантазии, – открываю глаза и жалею о сказанном.

Передо мной сидит до безумия красивый мужчина. Русые волосы собраны в низкий хвост. Красные глаза наблюдают за каждым неловким движением. Чёрная рубашка расстёгнута на две пуговицы, открывая шею. Белые джинсы гармонируют со светлой кожей. Мама, кажется, я влюбилась!

– Фи, невежа! – пищит полевая мышь, сидящая на левом плече Аполлона-соблазна.

– Мышь разговаривает? – правое веко задёргалось.

Хотя чему тут удивляться, деревянного старика и кота-оборотня лицезрела же, а вот психика окончательно принимать всё это не особо хочет.

– Я ректор академии Межмирия, Дейсон, – представился мужчина. – А это мой заместитель по работе – профессор Пион. Он оборотень.

Конечно, мне бы порадоваться, что вежливость у них превыше всего, но отвечать на вопрос явно следовало сначала, а не потом. Эх, не жалеют они мои бедные нервы.

Я тихонько приподнялась в кровати, ощущая нежнейшую ткань.

Неужели шёлк? Да и вообще интересно, в чьи апартаменты меня перенесли, пока я отдыхала? Как всегда вопросы. Только бы голова от них не разболелась после.

– Рада знакомству, можно мне узнать, для чего я здесь? – стараюсь не смотреть на так называемого ректора, а у самой чуть слюни на него не капают.

– Вас переместили ко мне для решения вашей дальнейшей судьбы, – и таким эмоциональным тоном он это сказал, что по телу прошёлся табун мурашек. – Я задам всего несколько вопросов и надеюсь на вашу исключительную честность.

Живёшь себе, а за тебя вечно всё решают: то родители, то друзья. Умираешь – опять та же картина. А отдых когда от всего этого? Или отдых не полагается трудягам, которые зарабатывают копейки на своё жалкое существование в поте лица? Ну ладно, отвечу я ему, терять-то больше нечего.

– Я слушаю, – руки крест-накрест на груди, и всё внимание обращаю на стенку за ним, чтобы не отвлекаться на симпатичное лицо.