Пути-дороги. С чистого листа

– Ты?! – округлила она глаза, – это ты там… ну, в гареме видела?

– Можно сказать и так, – пожала я плечами. Не такую уж плохую легенду не придумала старостиха. Все мои странности, по местным меркам, можно списывать на гарем. А кто знает, что там на самом деле происходит? Никто. Главное, мне самой не проболтаться. Меньше подробностей, больше загадочности.

– Лола, – зашептала Ретта, сверкая глазенками, – а расскажи, как там в гареме?

– Мала еще о таком спрашивать, – усмехнулась я, – ты мне лучше скажи, с кролика умеешь шкуру снимать?

– А чего там уметь-то? – теперь она смеялась надо мной, – нужна веревка и палка крепкая, вот такой длины, – она развела задние лапы кролика в стороны.

Веревку мы использовали ту, которой я хворост связывала, Палку нашли здесь же. Ретта, правда, выбирала ее тщательно и несколько штук забраковала.

Потом она ловко заострила топориком палку с обоих концов и приступила к разделке кролика. Сначала разрезала шкуру на задних лапках, потом коротко полоснув ножом, вдела концы палки в прорези, распиная несчастного кролика на распорке и подвешивая конструкцию на веревке перекинутой за перекладину навеса.

При этом она весело щебетала:

– Лола, скажи, а тебе Яволк нравится?

– Что? Нет! – отмахнулась я… мне от вида висящего вниз головой зайца стало слегка не по себе.

Но Ретта не замечала, что кровь с кролика капает прямо ей под босы ноги, и она наступает на эти пятна… что мухи деловито жужжат вокруг, прилетев на запах свежего мяса… что вдруг резко и противно завоняло смертью… так же как тогда, когда я умирала…

Она легко и быстро, помогая себе ножом, стягивала с кролика шкурку, словно выворачивая на изнанку… как чулок с ноги…

Не прошло и минуты, как на веревке остался висеть голый безухий кролик… а Ретта, ловко вывернув шкурку, натянула ее на рогатину, которую тоже нашла в куче хвороста…

– А мне он нравится, – вздохнула она и протянула мечтательно, одновременно полоснув кролика по животу, – вот бы за него замуж выйти…

– За кого? – у меня перед глазами все слегка расплывалось.

– Так за Яволка. Я ж через год в возраст войду, уже пора жениха присматривать, – улыбнулась Ретта и вытерла пот со лба рукавом, оставляя на щеке кровавую полосу. А потом сунула руку в разрез на животе висящей тушки и вытащила сизую груду кишок.

Тут я уже не выдержала и метнулась к заборчику. Меня стошнило. Еле успела наклониться, чтобы не изгваздаться самой.