Пути-дороги. С чистого листа

И ткнула пальце в большую, в форме луковицы родинку на спине, которую я так и не вывела…

– Дин! – закричала она, повернувшись к кому-то, – О ле тама тиена ае ле туа лене! Манато на гаоа и ле тели тусагае уа мавае! (*Дин! Ты посмотри, девушка, кажется, из нашей деревни! Помнишь, лет пятнадцать назад у нас девочек украли?)

– Э ле мафи! – раздался удивленный мужской голос, – Е татуа она уо аве о ие ле ну! (*Не может быть! Тогда надо отвезти ее домой!)

– Иое (*Да.), – закивала женщина, соглашаясь с тем, что сказал невидимый мужчина.

– Иое, – повторила я… не знаю, что они задумали, но, надеюсь, что-то хорошее…

– Иое, – рассмеялась женщина и куда-то исчезла.

Но я едва успела оглядеться, как она вернулась с большим, но довольно грубым полотном. Расстелила его прямо на землю, перекатила мое тело, которое от каждого прикосновения взрывалось такой болью, что я невольно застонала…

– Леа се меа, – женщина рассмеялась, – е лели! Она мафи ае леа она е алу… (*Вот так. Ну, ничего, теперь все будет хорошо.

Ничего не понимаю… Когда женщина замотала меня в полотно, к ней подошел огромный в два раза больше нас обоих мужчина, легко поднял меня на руки и куда-то понес. Каждый его шаг отзывался такой пронзительной болью в просыпающемся теле, что я прикусила губу, чтобы не стонать слишком громко. А вот слезы сдержать не могла. И они хлынули из глаз застилая все вокруг непрозрачной пеленой.

– Е лели, – прогудел глубоким басом силач, несший меня, как пушинку, – Она мафи ае леа она е алу… (*Ну, ничего, теперь все будет хорошо.

Ничего не понимаю… Но кажется, эти незнакомые люди, хотят мне помочь…

Мужчина опустил меня в простую деревенскую телегу, на охапку свежескошенной травы, которая одуряюще вкусно пахла сладкой зеленью. Женщина села рядом, поддерживая мое безвольное болящее тело.

– Лели, ма ле Атуа. Алу! (*Ну, с Богом. Поехали!)– мужчина влез в телегу и прищелкнув языком, стегнул лошадей вожжами.

Если я сначала и думала о том, что нужно оглядеться вокруг и понять, куда это меня занесло, то сейчас все силы уходили на то, чтобы не орать от боли. Я попыталась позвать женщину, но она не понимала, я говорю, и на все вопросы и просьбы отвечала только одно:

– Иа е оносай. Мато те тауну ваве. (*Потерпи немного. Скоро приедем.)

Ехали мы долго.