Убийственный грейпфрут

Воскресным июньским утром тридцатидвухлетний архитектор Антон Маслов и его дочь, как обычно, отправились в один из конных клубов, находившихся в сосновом бору на юго-западной окраине города. Варенька являлась заядлой любительницей верховой езды. В прошлые выходные наездница упражнялась в соседнем заведении. Тот клуб был фешенебельным, даже роскошным – ажурные решётки, клумбы, дорожки, дорогая мебель в здании, несколько кортов, лоснящиеся на солнце скакуны. На детей тут надевали чёрные защитные шлемы, Варя выглядела в нём как воспитанница закрытого английского колледжа – к тому же она научилась чрезвычайно ровно держать спинку… Однако детей здесь катали кругами по пыльному корту – это было неинтересно и однообразно, а если припекало солнце – то и невыносимо.

Поэтому сегодня Масловы вернулись к обычному варианту. Они отправились в свой клуб, довольно непритязательный, без цветников, с захламлённой территорией и очумелыми курами, шныряющими среди каких-то бочек и телег, с витающим повсюду густым запахом навоза.

– Здравствуйте, мы записывались по телефону на десять часов, – сообщил Антон менеджеру.

Живописная, слегка взмыленная девушка в спортивном костюме не сидела на месте, она рыскала тут и там, решая различные вопросы с персоналом, держала в руках два телефона, под мышкой зажимала папку и блокнот, а на плече у неё висела упряжь. За менеджером пришлось побегать.

– Здрасьте. А фамилия?

– Маслова. Варя.

– Да, всё о'кей, идите на опушку, ну, вы знаете, сейчас подойдёт тренер.

За распахнутыми воротами клуба занимались на небольшой площадке юные наездники, лошадь бегала по кругу. Варя уверенно прошла дальше – к лесной опушке, где происходила замена груза: одного детёныша снимали с коня, другого, с блестящими от радостного предвкушения глазами, усаживали в седло.

– Ах, какая красивая! – восхитилась девочка, увидев лошадь с белой проточиной.

– Варвара Маслова.

Тренер кивнул, и через секунду девчушка уже сидела верхом на красивой гнедой кобыле, а через минуту – скрылась из виду в лесной чаще.

Миновало полчаса, сорок минут, а лошадь с ценной ношей всё не возвращалась. Антон начал волноваться, затем его волнение перешло в панику, и он ринулся в глубь леса.