Стопроцентная блондинка

– Нравится?

– Да, пожалуй… Удивительно, как ему удается добиться такой прозрачности цвета, сохранив его интенсивность? Хмм… Да, эта картина меня чем-то привораживает.

– Тридцатью тысячами евро она привораживает.

– Простите?

– Она стоит тридцать тысяч! – с гордостью повторила служительница галереи.

– Ничего себе! Неужели кто-то купит?

– Обязательно. Какой-нибудь коллекционер, ценитель искусства.

– Ах, ну да. Чем серьезнее пробоина в бюджете коллекционера, тем острее он почувствует, какой бесценный шедевр приобрел.

А этот Атаманов… Он что, знаменит?

Имя художника ни о чем ей не говорило. Вот если бы под картиной значилось «Нольде» или «Поллок», Настя пусть и с трудом, но вспомнила бы, чему ее учили в Гуманитарном институте.

– Вы незнакомы с творчеством Атаманова? – всплеснула руками сотрудница.

– Нет, – вздохнула Настя.

Как ни грустно было признавать, но в последние годы она пристально знакомилась только с творчеством известных кутюрье. И штудировала не Фолкнера или Гессе, а модные романы, рекомендованные к прочтению дамскими журналами и обычно совершенно никчемные.

– Атаманов… Он откуда?

– Наш земляк. Но выставляется и в Москве, и даже в Европе. Вероника Владимировна занимается карьерой Атаманова.

– Его персональная Гертруда Штайн[4 - Штайн Гертруда – американская писательница, помогавшая Пикассо и Матиссу в начале их карьеры.].

– Не поняла?

– К слову пришлось. Скажите, а Вероника Владимировна так ловка в части продвижения талантов?

– Вероника Владимировна – гений.

Она прирожденный арт-дилер. И «Фонтенуа» – ее собственность.

– Муж, наверное, подарил?

– С какой стати? Муж здесь ни при чем. Вероника Владимировна создала ее своими руками. Десять лет назад открыла маленький художественный салон. Дела пошли. И сейчас мы, тьфу-тьфу, процветаем.

– Но на вашей зарплате это не особенно сказывается, – напомнила Настя.

– Да, – вздохнула сотрудница. – Но я не жалуюсь!

Анастасия замолчала. Она рассматривала картины Атаманова и одновременно сопоставляла жизненные успехи Вероники Владимировны с собственными.

У той, вероятно, тоже было художественное образование. Она бы не занялась галеристикой, если бы не разбиралась в направлениях и стилях живописи. А Настя бросила вуз после трех курсов, уверовав в бесперспективность выбранной профессии. Достижения Вероники Владимировны утверждали обратное.

«С Вероники Владимировны наверняка осыпается краска и падают запчасти, – злорадно подумала Настя.