Сорванные цветы

– Я только… английский… потому что учу и… хотела вот… незнакомые слова… просто… извините! Просто он полез, и я машинально стала переводить! Я английский учу! – По окончании скомканного, невразумительного монолога Катерина, сгорая от стыда, устремилась прочь из комнаты, но у самого выхода была придавлена к косяку крепким плечом Олега Кирилловича.

– Нет, так просто ты отсюда не уйдешь! – грозно сказал он. – Может быть, ты шпионка? Сейчас я буду тебя наказывать.

– Только не ногами и не по голове, – жалобно пропищала Катя, барахтаясь и пытаясь выбраться.

– Я не практикую избиение младенцев. Ты умеешь быстро печатать?

– Угу, – прошептала полузадушенная Катя.

– Вон там на краю стола лежит пачка бумаг. Моя секретарша-злоумышленница отправилась в декретный отпуск. Не хихикай, я не виноват в этом природном катаклизме. Но раньше, чем она разрешится от бремени, я буду похоронен под грудой бумаг, которые мне необходимо перепечатать и которые я не могу доверить постороннему человеку. Никто не может оказать мне квалифицированной помощи.

– Я тоже не очень-то…

– Не обманывай, Катерина. Жена рассказывала мне о твоих многочисленных талантах. Но учти: если кроме этих бумаг ты попробуешь сунуть свой очаровательный носик еще в какой-нибудь документ, я откажусь от убеждения, что бить девочек – сексуальное извращение, и надаю тебе по тому месту, которое наиболее часто соприкасается со стулом.

– Я больше…

– Но, Катерина, что-то мне подсказывает, что ты человек, которому можно доверять.

После выступления дуэтом, когда они ловко оттарабанили рэгтаймы на рояле, а потом вместе пообедали, Катя вздрагивала, едва услышав шаги Олега Кирилловича, и нежно розовела при его появлении. Ей казалось, что ее связывают с ним какие-то особые отношения. Теперь, после того как он буквально раздавил ее на дверном косяке своей крепкой, горячей грудью, детально ощутимой под тонкой рубашкой (якобы не давал выйти из комнаты, но ведь на самом деле просто обнимал ее!), можно было не сомневаться, что Олег Кириллович станет постоянным гостем ее снов.

На перепечатку бумаг Катя затратила два дня – по три часа каждый день, вызвав недовольство Оксаны. Той хотелось поделиться со своей маленькой фавориткой впечатлениями о каком-то чудесном приключении, а Катя, не в силах больше смотреть на экран компьютера, начинала трудиться на кухне или в комнатах, утверждая, что смена вида деятельности расценивается ею как отдых.