Мужчина с потенциалом

Выбравшись через правую дверь, так как левую ей и открыть было страшно – машина остановилась на краю обрыва – девушка замерла около автомобиля. Она чувствовала на лице ледяной апрельский ветер, а в голове продолжало крутиться закольцованное видео с трагическим финалом. Даша ничего не могла с собой поделать, живое воображение рисовало страшные картины, поэтому сейчас она снова увидела себя и детей в смятом автомобиле на дне оврага.

Рядом притормозила белая «нива».

– Вы в порядке? – спросил водитель, опустив стекло.

– Нет, всё нормально, я сейчас, – замогильным голосом произнесла Даша.

Водитель, крепкий седой мужчина за шестьдесят, похожий на военного, обошёл машину и осмотрел повреждения.

– Новенькая. Э-э… Была. Застрахована?

– Да, – выдохнула Даша.

– Конечно! – радостно доложил Вова. – Наш папа такой предусмотрительный.

– Красавица – это Даша, – пояснил Макс. – И тогда папуля сказал: уж лучше я всё застрахую по самые…

– Стоп! Братан, ты точно хочешь повторить это слово? – поднял вверх указательный палец Вова. – Тут, вообще-то, дамы.

– К сожалению, дама абсолютно невменяема, – вздохнул мужчина. – Ну-ка, братва, потрясите мамку, пусть придёт в себя.

– Я уже пришла, – тихо произнесла Даша.

– Так-то лучше! Интересные у вас детишки.

– Мы и по-французски можем, – с гордостью сообщили близнецы.

– Да ладно!

– И по-английски!

– Ого! – удивился мужчина.

– Да, они могут, – безжизненным голосом подтвердила Даша.

– Но Даша не мама, она Даша, – пояснил Вова.

– Дарья Николаевна. Дашка-черепашка.

– Дашундра. Папина жена.

– Но мама у нас тоже красивая, как и Даша, только она блондинка. Мама говорит по-французски. Даша говорит по-английски. А мы полиглоты!

– Вот как! – засмеялся мужчина, едва не сметённый с дороги потоком обрушившейся на него информации.

– Что там? Весь бок помят, да? – неуверенно спросила Даша. – Звук был такой… ужасный. Удар и дикий скрежет… Боюсь смотреть.

– Да ничего ужасного, мелочи. Посмотрите, Дарья, не бойтесь. Всё не так уж страшно. Меня, кстати, зовут Антон Геннадьевич. Знаете что, лучше бы вам – и мне тоже – отъехать в сторонку. Стоим на самом повороте.