Мужчина с потенциалом

О чём он думает? Прямо завидки берут! Небось вспоминает, как славно покуролесил накануне с женой. Тогда его можно понять, он же такую красотку отхватил, жук! Мне бы тоже башню сорвало напрочь.

Но сегодня видео-общение с женой – как и предыдущий телефонный разговор – было взволнованным. Дарья рассказала о случайном свидетеле аварии, Антоне Геннадьевиче, и вопросов у неё было гораздо больше, чем ответов. Она с надеждой смотрела на мужа. Даша уже привыкла в любой ситуации слышать от Калинина: «Не волнуйся, разберёмся!».

– Паша, тогда, пять лет назад, после автокатастрофы, я три раза встречалась со следователем. И он ни слова не сказал о том, что существует какой-то свидетель!

– Значит, он о нём и не знал. Наверное, этот дядька, Антон Геннадьевич, никуда не заявил.

– Заявил! Он и со следователем разговаривал, и подробно описал ему всё, что видел – как одна машина едва не протаранила другую, и той пришлось уйти в резкий вираж.

– Оба-на! А полковник – ответственный мужик. Другой на его месте промолчал бы и не парился.

– Пермяков и протокол подписал, и всё-всё-всё, что там от него требовалось! И где его свидетельство? Где оно?!

– Ну, тогда ясно! Следователь решил не добавлять себе проблем. Просто не стал подшивать к делу. Никто ничего не видел, машина улетела в кювет на крутом повороте, потому что водитель превысил скорость или просто не справился с управлением.

– Нам именно так и сказали!

– Достаточно на большой скорости колесом зацепить обочину, тебя так крутанёт! Из-за разности сцепления – асфальт, грунт – машина отреагирует молниеносно.

– Во всём обвинили Алёшку. Но разве можно вот так запросто проигнорировать показания свидетеля?

– Получается, можно. Ты же видишь. Следак не захотел париться, искать других свидетелей и самого лихача. Да и как бы он его нашёл? Пермяков сказал тебе, какая конкретно это была машина?

– Нет.

– Вот!

– Да, я понимаю, следователь вряд ли нашёл бы виновника ДТП. Но он существует – этот виновник. И он убийца! – Дашино лицо на экране исказилось гневом и болью, её глаза наполнились слезами.

У Павла сжалось сердце. Его малышка страдала, вновь переживая ту трагедию, и Дашина боль отзывалась в самом Павле мучительным и тягучим колокольным эхом.