Экстремальная Маргарита

– Снова уходишь, – скорбно и укоряющее заметила Настасья. – Ладно, топай. Не подводи партнеров по фильму. Что ты будешь делать сегодня?

– Сегодня так, прикидка на местности. Тренировка. А в планах – красивое падение с восьмого этажа.

– Господи!

– Нет, нет, в последний момент зацеплюсь за край балкона и… Не знаю, как получится.

На тонком лице Настасьи отразилось сочетание ужаса, уважения и непонимания.

– Только не убейся, я тебя прошу. Именно этого мне и не хватает для комплекта. Чтобы и с тобой что-нибудь случилось… – попросила она телохранительницу.

Маргарита с благодарностью кивнула на прощанье, и вскоре чудовищное рычание за окном возвестило о ее отбытии.

– Никогда бы в жизни не села на мотоцикл, – сказала себе Настасья. – Ненормальная девчонка! Безусловно, ненормальная. Валентина! – заорала она. – Валентина! Принеси мне чистый носовой платок. Буду плакать. Все равно макияж испорчен.

– Да, буду плакать, – настойчиво повторила Настасья, обращаясь к невидимому оппоненту.

Но прежде чем начать плакать, она поднялась с дивана, достала из бара начатую бутылку белого вина и основательно приложилась к горлышку.

– Никита, видел бы ты, как стремительно деградирует твоя жена, – вздохнула Настасья и всхлипнула.

8

Стопка отпечатанных бумаг пролетела над письменным столом и шлепнулась перед Аллой. Так как утренняя роза в этот момент пыталась английской булавкой заколоть блузку у себя на груди (оторвалась пуговица), то едва не обошлось без кровопролития.

– А-а-а! – дико закричала Алла, от ужаса теряя остатки привлекательности. – Ярослав Геннадьевич! Вы что! Я едва не проткнула себя насквозь! Еще миллиметр – и стала бы жертвой пневмоторакса!

– Переделать в соответствии с ремарками, – бросил вице-президент «Пластэка». – Тебе не кажется, что ты чересчур разговорчива? И приведи себя в порядок. Ты не в бассейне.

– У меня всего лишь оторвалась пуговица. И я хотела…

– Ладно, проехали. Извини, что ненароком напугал. Переделай документы и распечатай. Через пятнадцать минут они должны лежать на моем столе.

Алла скептически посмотрела на толстую пачку:

– Если они и будут лежать через пятнадцать минут на вашем столе, то я уж точно буду лежать под столом в состоянии глубокого потрясения и с вывихом обеих рук. Нереально, Ярослав Геннадьевич.