Блондинка в Париже

Зато тебе предоставили живую игрушку – морского волка.

– В общем, давай заедем в ресторанчик.

– Никуда мы не заедем, у нас ещё чемоданы не собраны.

– Успеем!

***

Ночью, в аэропорту – а я отлучилась всего на минутку, чтобы купить в дьюти-фри обалденную кожаную сумочку – Настя раздобыла метровый багет, нафаршированный ветчиной и козьим сыром, и попыталась проглотить его одним махом, пока я не вижу.

– О, опять жрёшь, – с отвращением констатировала я, приближаясь. – Ты же оторвалась в ресторане всего три часа назад.

– Три часа! Я голодала целых три часа!

– Самолёт не взлетит!

Настя сделала судорожное глотательное движение и виновато заморгала.

– Тебе не стыдно?

– Стыдно. Я сама себя ненавижу.

– Ладно, не давись. Горе ты моё. Худеть-то будем?

– Будем, – страстно подтвердила Настя. – Завтра, во вторник. Начинать в понедельник – слишком банально. Наверняка ничего не получится.

– Милая моя, уже и так вторник. Я обещала Изабель, что приведу тебя в чувство. Прошёл год.

– Я мерзкая, жирная бегемотиха, – всхлипнула Настя и откусила кусок побольше. – Я знаю. Ничего не могу поделать. Ты вот смотришь на этот багет, и тебе на него наплевать. А я чуть с ума не сошла, когда его увидела… Ветчина такая розовенькая, тонко порезанная, белый сыр выглядывает – нежный, мягкий… А у багета корочка хрустящая…

– Мне на него не наплевать, – отрезала я. – Запросто съела бы и один, и два.

– Да ладно! Ты вообще есть не любишь.

– Я это дело обожаю. Но надо сделать выбор. Или еда, или фигура.

– Нет, ты всё равно меня не поймёшь, потому что ты красивая. Ты стройная. Ты никогда не была в моей шкуре.

– Да. А знаешь, что бы я сделала, если б однажды утром проснулась в твоей шкуре? Проснулась бы и увидела, что у меня пузо торчит, как Джомолунгма, сиськи – как арбузы, а на талии – колесо от «БелАЗа»?

– Я знаю. Ты бы сразу застрелилась, да?

– Нет! Я бы заклеила рот скотчем и отправилась в тренажёрный зал. И не вышла бы оттуда до тех пор, пока вновь не превратилась в себя прежнюю.

– Вот! – торжествующе воскликнула Настя. – Я и говорю, что ты никогда меня не поймёшь. Мне не с чем сравнивать. Я всегда была толстухой. С детства. Меня уже в первом классе дразнили жирной коровой и слонопотамом.

– Ладно, доедай свой бутерброд, – вздохнула я. – Не люблю проигрывать. Но всё идёт к тому, что ты станешь ещё одним моим поражением. Я пообещала Изабель, что сделаю из тебя человека.