Романс со Зверем

– Так может и не надо? – сама не зная почему, вдруг в той же манере подхватила Аня.

– Ему видимо не надо, а в части все девки по нему сохнут, даже те, кто уже не в девках!

Снова послышался томный вздох, Аня непроизвольно зевнула. Вероятно, именно это вывело Ольгу Викторовну из прострации. Она схватила трубку селектора.

– Николай Павлович, Акимова ожидает в приемной.

В селекторе затрещал знакомый голос: – Пусть войдет.

Аня открыла дверь и набрала в грудь воздуха как перед погружением в бездну.

– Нюта, девочка моя!

Всю жизнь она ненавидела это то ли имя, то ли прозвище и всегда стеснялась ему об этом сказать. А он называл ее так с самого детства, с тех пор как она маленькая знакомилась с ним, протягивая пухленькую руку и коверкая свое имя. И вот сейчас как никогда Аня была рада услышать его, услышать такой родной голос и побыть в его объятиях. Быстров по-отечески прижал ее к груди, запечатлел на лбу долгий, теплый поцелуй.

– Не могу сказать, что рад тебя видеть здесь, но не удивлен точно.

Зачем ты приехала? А, сорванец? – голос его стал жестче.

Услышав еще одно свое детское прозвище, Аня не смогла сдержать улыбки.

– Это мое решение и…, – она чуть помедлила, чтобы голос не дрогнул, – этого бы хотел папа.

Быстров снова заключил ее в объятия. Она и забыла какой он высокий и сильный. Последний раз они виделись на похоронах отца, но тогда он приезжал на пол дня и в такой обстановке совсем не было времени даже на разговоры. Для Ани все прошло, как в бреду.

Николай Павлович помог им все устроить и сразу же отбыл в часть. Она даже не успела проводить его на вокзал.

– И потом вы приложили все усилия, чтобы я попала именно в эту часть, под ваше чуткое руководство.

Вторя ей, он тихо ответил: – Так бы хотел папа!

Они, молча, улыбнулись друг другу, разделяя общую боль.

– Я поселил тебя в общежитии для семей. Надеюсь, ты не против, но так тоже будет спокойнее.

Аня хотела возразить, но осеклась. Палыч смотрел на нее, как отец, и она поняла, что для него это тоже важно.

После смерти жены он остался один, сыновья устраивали свою жизнь. Конечно, они заботились о нем, ругали за то, что не бросает службу, но другой жизни он не знал, да и не желал себе. Настоящий солдат!

– Сегодня устраивайся, отдыхай, а завтра с утра на совещании обсудим план действий. Если что-то понадобиться, не стесняйся. Но ты ведь не будешь просить у меня! – вздохнул Быстров, передавая ей ключи от квартиры.