И она ушла…

К Таше снова вернулось ощущение нереальности всего происходящего. Мужчина рядом с ней был идеален, мир вокруг него нет. Таша подняла на него глаза. Прямая широкая спина, плечи, свободно откинутые назад, голова, гордо приподнятая, и взгляд из-под темных густых бровей, спокойный, уверенный, всегда чуть скучающий.

– Прогуляемся? – предложила Таша, моментально вспыхнув и желая как можно быстрее переключить его внимание с этого неловкого момента, виновницей которого она стала, но было уже поздно. Мужчина смотрел на нее с хитрым прищуром, улыбаясь уголками губ.

– В такую погоду? – с сомнением спросил он.

– Обожаю дождь! Когда он идет, люди стремятся поскорее оказаться дома, в кругу близких, греясь теплом друг друга, и тогда создается особая атмосфера, – мечтательно произнесла она.

Таша была счастлива от одной только мысли, что на протяжении всего вечера будет идти под руку с ним, чувствовать тепло его тела, вдыхать сладкий дразнящий аромат мужских духов.

– Наташа, это было приглашение на ужин, – напомнил он.

– О, нет, спасибо! Я не голодна.

– Ты не позволяешь себе есть после семи? – в голосе сквозило разочарование.

– Никогда не сидела на диетах, – гордо ответила она, догадавшись на что он намекает. – Каждый день плотно ужинаю дома.

– Почему же ты не притронулась к еде в прошлый раз? – поинтересовался он, останавливаясь и заглядывая ей в глаза. – Или есть другая причина?

– Есть, – вздохнула Таша.

Игорь поймал ее на ее же собственном страхе и сейчас последний окутал девушку с головы до ног.

– Я не ем чужую еду.

– Чужую еду? – не понял Игорь.

– Ну, понимаешь, я не могу есть пищу, если не вижу кем и как она приготовлена, – честно призналась она.

– Стоп! А как ты ходишь в рестораны?

Таша покачала головой и неопределенно пожала плечами.

– Ну, а как же кафе, общепиты, студенческая столовая, в конце концов?

– Я могу съесть только яйцо, сваренное вкрутую, и стакан сметаны, – покраснев до кончиков волос, ответила она.

Игорь смотрел на нее сверху вниз, пока она неловко поправляла волосы, стараясь скрыть свое замешательство. Таша снова чувствовала себя ущербной под его пристальным взглядом, прекрасно понимая, что винить в своем стыде кроме себя самой ей некого. Наконец она осмелилась поднять на него глаза, боясь увидеть в его взгляде насмешку, как собственный приговор, но она ошиблась. Он смотрел на нее по-доброму, с нескрываемым интересом.