Время Инстинктов

Я так тебя хочу, – шептал он, целуя её еле заметный животик.

Поцелуи становились всё жарче, он спускался ниже, лаская её нежные, смуглые и изящные бёдра. Небольшая грудь, упруго возвышалась, маня прикоснуться к ней губами. И Гавр без стеснения целовал губы, вновь опускаясь к груди, балуя крупный сосок, своим горячим языком. Снова горячий живот, бархат волос на лобке. Очень бережно прикасаясь, словно боясь разрушить это нежное тело, пахнущее полынью и разнотравьем. Нежные прикосновения, очень будоражили Злату. Лёжа с закрытыми глазами, она звучала словно гусли, извиваясь от его лёгких прикосновений.

Злата старалась предугадать, куда устремятся его сухие и горячие ладони дальше. Вот они уже снова ласкают бёдра, скользят по внутренней их части, проникая в тайну. Продолжая ласкать, руки помогают стойкому солдату войти в жаркое тело. Движения то медленные, то вдруг ускоряющиеся до резкого рывка. Кричать нельзя, чтобы не в коем случае, не потревожить Ирис. Злата закрывает рот ладонью и плачет от удовольствия.

Вечером, они совершили импровизированную помолвку, а может быть даже свадьбу. Приглашать Ирис, не стали, ведь для неё, они уже были женаты, в их документах стояли печати. Обменявшись кольцами, они словно скрепили свои узы официально. Никто не виновен в том, что судьба поставила их в такие условия, время было тревожное, за каждую осечку, полагался расстрел или каторга. Они, как не крути, тоже совершили преступление, хоть и невольно. Пусть это останется на их совести, да на усмотрении Божьем.

В начале апреля Златка родила двойню. Мальчика назвали Андрэ, а девочку Ганна. У цыган, рождение близнецов или двойняшек, не добрый знак, но Злата была уверена в другом, такое чудо, может случиться только от большой любви и у очень счастливых людей.

По древней цыганской традиции, купать в первый раз ребенка должна родная бабушка, а лучше обе бабушки – матери родителей. Так как у Златки с Гавром, родни не нашлось, то этот почётный ритуал, они попросили совершить старшую женщину в доме и в семье – Ирис.

Злата надела побольше золотых украшений, так положено у цыганских женщин. Она, как истинная цыганка, любила золото, и должна была носить его всегда не снимая, но не то было время, чтоб кичиться златом да серебром. Тем более, что Злата, для всех была теперь русской женщиной – Марфой Егоровной.

Перед купанием, в роток, да на зубок, клали серебряную ложечку, каждому малышу свою. Так жизнь сытой и хлебной станет, да зубки легко прорежутся.