Леди и вампир

Кто она была, это загадочная дама без лица? Виолетта не могла этого понять, она лишь смотрела в холодное лицо жестокой гостье, и не могла понять ее слов.

В это время снег тихо посыпался с далекого неба, но его было почти не видно за верхушками гор, все вокруг охватила ледяная зима, и Виолетта не знала, как ей вырваться из холодного царства.

Она помнила, как через окно несколько снежинок влетело в комнату. Это показалось ей настолько незначительным, что она даже не обратила на них никакого внимания. Сейчас ей казалось, что в них было что-то роковое.

– Сейчас ведь не зима, сейчас лето, – произнесла она.

– Лето, осень, весна, – пробормотала странная гостья, – не говори мне о них, они мои враги, отныне я в ссоре с ними, они предали меня, и тогда я поняла, что зима должна быть злобной царицей всех времен года.

– Но до зимы еще далеко.

– Зима теперь может наступить в любое время года, она враждует как с летними днями, так и с пестрыми осенними вихрями, доброта не принесла мне ничего хорошего, а зло может устрашить мир.

– Мне нужно назад, – выговорила Виолетта.

– Отсюда нет пути назад.

– Но почему?

Женщина лишь печально покачала головой, она не ответила на ее вопрос, а Виолетта в этот миг мечтала, чтобы все это приключение оказалось всего лишь сном, но оно было действительностью, а от реальности было никуда не уйти.

– Отпусти меня, немедленно, – крикнула Виолетта, и в этот миг белая женщина рассмеялась. Она начала расти и менять свою форму, пока, наконец, не стала ростом с самую высокую снежную вершину, но теперь это уже была не она, а старуха – великанша с седыми длинными волосами и ужасным лицом, на котором ярко выделялся длинный искривленный нос.

– Я не отпущу тебя, Виолетта! – крикнула она, и ее скрипучий голос разнесся по всем горным вершинам.

Виолетта застыла на месте, ужаснее этой старухи она не видела никого, она всегда представляла себе зиму, как белую женщину с хрустальным лицом, но только не как великаншу, не выпускавшую ее из круга снегов и метелей.

А между тем старуха смеялась, ее смех был глухим, хриплым. Он разносился над вершинами гор, как злобный грохот, и эхо вторило ему. Это неровное грохотание не прекращалось, и Виолетта зажала уши, чтобы не слышать его.

Вдруг она увидела, что в горе что-то блестит.