Леди и вампир

Король вампиров в безмолвии склонился над красавицей с золотыми волосами, но лицо Антуана было так же бледно, как и кожа умершей. Он смотрел на нее, и что-то особенное сверкало в его холодном взгляде. Он не знал ни пощады, ни поражений. Всегда его сердце было так же неприступно, как эта скала, но он смотрел на Виолетту как-то особенно. Он впервые жалел о смерти человека, в первый раз за столетия своего правление над миром смерти.

Лицо Виолетты было белым и холодным, золотые волосы окружали его, они были живыми и яркими, даже в этом месте смерти, а на ее руке сияла синяя перчатка.

– Прости меня, прекрасная леди, – как-то странно прошептал Антуан, – оживи в эту ночь, дай мне снова взглянуть на твою красоту, златовласка.

Но надежды короля были тщетны. Он не мог навеки оградить Виолетту от людским взоров, и вот сюда сумел зайти наполовину человек, наполовину принц теней, и обе эти частички уживались в нем. Джонатан достал свой меч и положил его у ложа, он сверкал и переливался в ночной темноте, а светлые волосы принца развевал вольный ветер.

– Виолетта! – прошептал он, но не успел Джонатан произнести еще хоть слова, как мертвые веки дрогнули, глаза раскрылись, но они были пустыми, в них не осталось ни жизни, ни чувств, они казались стеклянными.

В руках, сложенных на груди, расцвел цветок розы, и она встала с ложа, хотя была всего лишь призраком. Ее белое платье было окутано сиянием, золотые локоны рассыпались вокруг ее плеч, а за спиной трепетали два белых крыла ангела.

– Виолетта! – повторил он, но это была всего лишь ее ожившая тень. Она обернулась, и его взгляд встретился с очами, похожими на глаза фарфоровой куклы, но они были прекрасны, как светлый день, хотя она обречена была жить в вечном мраке.

– Эта перчатка! – прошептала она, – мое сердце пропитано ядом.

– Нет, – вырвалось у него.

– Я мертва, правда? – раздался ее звонкий голос, но в нем не было жизни.

– Нет, не правда, – попытался сказать он.

– Ты стал другим, – сказала Виолетта, – ты изменился и именно в тот час, когда я умерла, игривый дух тьмы, красавец —злодей, теперь ты другой, хотя я любила в тебе даже негодяя.

– Скажи мне, леди, вспомнишь ли ты меня, когда пробьет твой час? – спросил Джонатан.