Цветок Фантоса. Романс для княгини

– Ди-ди-дикая охота, – заикаясь от страха, пробормотал Яков.

– Ди-ди-кая охота, – стуча зубами повторил Петрушка.

Не произнося больше ни слова, оба попятились, сперва медленно, а потом всё быстрее и быстрее, делая на ходу оберегающие знаки, не возымевшие на борзую никакого эффекта.

Пёс молча стоял и смотрел на перепуганных мужчин, не делая ни малейшей попытки догнать их, и лишь когда они скрылись в доме, издал лаконичное «гав», похожее на короткий смешок. Потом он повернулся и подошёл к мальчику. Красные глаза борзой, так напугавшие Якова и его помощника, смотрели ласково, а «ррр-гав», хоть и звучало как-то странно, было похоже на «пошли, дружок».

Арсений осторожно протянул руку, чтобы погладить своего спасителя, но рука прошла сквозь морду, а пёс повернулся и неторопливо затрусил по дорожке вперёд. Сделав несколько шагов, он обернулся и посмотрел на застывшего в изумлении мальчика. Странное дело, но даже осознание призрачности пса не вызвало у Арсения ни страха, ни сомнений. Зато откуда-то пришла уверенность, что доверять борзой можно куда больше, чем Якову и Павлину.

Укоризненный взгляд его был столь красноречивым, что Арсений покраснел и поспешил следом за псом. Они прошли по аллее почти до высокой металлической ограды, отделявшей парк от леса. Мальчик остановился, примеряясь, как бы половчее перебраться через ажурное плетение, ощетинившееся сверху гирляндой острых листьев, но пёс, коротко тявкнув, нырнул в кусты, росшие у самой ограды. Арсений последовал за ним, не обращая внимания на ветки, бившие по рукам в лицо и цеплявшиеся за одежду.

Призрачный проводник вывел мальчика к искусно замаскированной лазейке в ограде и, не дав тому задуматься, кто и зачем соорудил её, повёл дальше.

Полузаросшая тропинка, на которую они вышли, уводила, извиваясь, всё глубже в лес. Пёс то забегал вперёд, то останавливался, к чему-то прислушиваясь, то возвращался, парой коротких гавов подбадривая и поторапливая мальчика. Он не давал Арсению остановиться, разрешая лишь иногда немного сбавить темп.

Потихоньку темнело, и Арсений понял, почему проводник так поторапливал его. Двигаясь почти наощупь, мальчик брёл за борзой, чья шерсть мягко светилась во мраке. К тому времени, когда тропинка, изрядно попетляв, вывела их к просёлочной дороге, Арсений совсем выбился из сил.

Но, пройдя всего несколько шагов, пёс остановился у раскидистой старой липы, росшей на обочине. Призрачная борзая обошла вокруг дерева раз, другой, и, наконец, уселась под ним.