Цветок Фантоса. Романс для княгини

– Отчего же? – ещё больше удивился юноша.

– Видите ли, – замялся Павел Алексеевич, – родители моего подопечного погибли в результате несчастного случая. Но по городу поползли слухи, – он снова замялся, подбирая слова, – будто Вотановы стали жертвами Дикой Охоты.

– И что же? – спросил Виталион заинтересованно, подобравшись, как пёс, унюхавший добычу.

– Говорят, что души тех, кто стал жертвами Охотника, не находят покоя, и их тянет к дому. Надо ли говорить, что встреча с неупокоенной душой не сулит живым ничего хорошего.

– Какая глупость, – фыркнул Виталион.

– Конечно, Дикая Охота – пустое суеверие, – согласился Павел Алексеевич. – Но мне с большим трудом удалось найти слуг, согласившихся поселиться в доме, не говоря уже о гувернёре. Потому-то я и решил продать усадьбу и перевезти мальчика в более безопасное место.

– Мудрое решение, – согласился Виталион, – к тому же позволяющее вам избавиться от обременительных опекунских обязанностей.

Но Павел Алексеевич не собирался так просто сдаваться.

– Право, Виталион, обязанности обременительны, но я не спешу от них избавляться, тем более, что покойный Григорий Александрович был моим другом. Разумеется, по закону при продаже усадьбы опекунство может перейти к покупателю, но, – тут Павел Алексеевич сделал многозначительную паузу, – это ведь необязательно. Почему бы нам не договориться и не отметить в договоре, что усадьба продаётся без обременения опекунством?

Виталион оценивающе посмотрел на собеседника, и у Павла Алексеевича появилось ощущение, будто юноша видит его насквозь.

Павел Алексеевич поспешил заполнить паузу, возникшую в разговоре.

– Как я уже говорил, планировка господского дома совершенно обычная. Помимо прихожей, через которую мы только что прошли, и залы, в которой мы сейчас находимся, здесь есть гостиная и столовая. На втором этаже расположены хозяйская спальня, детская, а также гостевые комнаты.

Виталион кивнул, рассматривая стену залы, покрытую разноцветными пятнами.

– Что это, Павел Алексеевич?

– О, это, – Павел Алексеевич усмехнулся, – плоды трудов местных художников. Григорий Алексеевич уверял своих гостей, что на ней изображены сцены охоты на оленя и кабана, по крайней мере, заказывал он именно их.

– Да, пожалуй, – после минутного раздумья согласился Виталион. – Вот это отдалённо напоминает всадника, а эти пятна похожи на собак.