День, когда мы проснулись

Реакция была неоднозначной: кто-то равнодушно продолжал смотреть вдаль, другие услужливо улыбались, третьи прятали глаза. Всеволод снова хмыкнул, только теперь удовлетворенно от произведенного эффекта, посмотрел на Нестора и, сощурив глаза, произнес:

– Вот видишь, никому не надо.

– Тогда почему каждые три года находятся кандидаты? – не унимался Нестор, ему так хотелось защитить смельчаков. Именно как отважных, готовых к самопожертвованию, воспринимал парень этих людей.

– Да потому что глупцы! Я же говорю.

Они делают это для себя, поверь мне. Никак иначе. А цели, я думаю, у каждого свои, – мужчина многозначительно поднял вверх указательный палец.

Хмуривший до этого брови, Нестор вдруг улыбнулся. «Конечно, для себя»!» – подумал он. В его голове сложился пазл, который не давал ему покоя последний месяц. Душа Нестора томилась от желания попробовать себя в роли кандидата, но разум упорно твердил: «Ты – сумасшедший! Живи, живи, как все, и не выпендривайся. Куда ты лезешь? Сгинешь за просто так, и все»!» Теперь решение не казалось таким сложным.

Он должен понять, нужно ли это прежде всего ему.

Пока Нестор стоял, то улыбаясь и смотря вдаль невидящими глазами, то снова хмурясь и буравя взглядом носки своей обуви, собеседник внимательно наблюдал за отражением мыслей на лице парня. Всеволод сощурил глаза, наклонился ближе к уху нового знакомого и тихо сказал:

– Хочешь стать кандидатом?

На растерянный взгляд Нестора собеседник довольно хмыкнул.

– Еще один сумасшедший, – с сарказмом улыбнувшись и мотнув головой, Всеволод вышел на платформу очередной станции.

Нестор проводил попутчика удивленным взглядом. Ему показалось, что тот услышал его мысли. Странный разговор получился. Сумасшедший или нет, но Нестор всегда чувствовал свое отличие от других. В этой пестро одетой толпе абсолютно серых внутри и безликих людей, с одним и тем же набором жизненных принципов и идеалов. Со временем он научился быть как все, скрывать свое истинное «я». Оно было никому не интересно. Невозможность раскрыться привела к скуке и тоске, леденящей тоске по чему-то такому…

Впрочем, он сам не знал, почему именно.

Только ощущение, что годы пролетают впустую, заставляло его пробовать, искать то самое, неуловимое. Разговор с Всеволодом помог принять решение. Он станет кандидатом. Не для других, для себя. Ему надо знать, что он не просто так ест, дышит, он должен знать, что помогает сохранять общество, возможно даже развивать его, что его существование оправдано.