Мой хулиган

Мне не хочется верить в россказни Ольховского, но… Сжимаю губы и стараюсь дышать ровно. Не выходит. Не может же все быть так омерзительно банально?

– Лесь, мы можем помочь друг другу, – осторожно продолжает Ольховский.

Я снова поднимаю на него взгляд. И Максим ловит его, склонив голову набок.

– Это идеальный бартер. Ты помогаешь мне с экзаменом, а я преподношу тебе популярность на блюдечке. Как только ты станешь моей девушкой, – пальцами он обрисовывает в воздухе кавычки, – то твоему имиджу тихой и серой мышки придет конец.

Я по-прежнему молчу. В моей голове какая-то путаница из голосов и смешков Майер, остальных девочек и собственного внутреннего «я», которое пытается их перекричать. И пока совсем не запуталась в собственных мыслях, задаю Максиму очевидный вопрос:

– А как же твой имидж? Я же стремная и блеклая.

– Слушай, – он виновато закусывает нижнюю губу и вздыхает, – я не хотел тебя обидеть.

– Убого? – не могу сдержать ехидную ухмылку. Глаза, значит, у меня красивые… Господи, какой же Ольховский все-таки балабол.

– Не так серо. Волосы не зализала, одежда без этих жутких рюшек – и прям другой человек.

– А если тебя засмеют, когда узнают про наши отношения? – Деловито складываю на груди руки и вопрошающе приподнимаю брови.

– Лесь, я уже тебе говорил, что мне плевать на сплетни. Постоянной девушки у меня все равно нет. Мне нужно сдать этот чертов экзамен, получить диплом, отдать его предкам, а потом меня ждет моя мечта. Остальное мне неинтересно, – заявляет Максим, и глаза его воодушевленно горят.

– Ждет мечта? – удивленно переспрашиваю я.

Но Ольховский тут же отмахивается:

– Забей. Не важно. Ну так что?

И мы снова замолкаем, стоя друг напротив друга возле входа в университет. И что-то подсказывает мне, что его предложение – это не какой-то розыгрыш.

За стенами универа звенит звонок с первой пары. И только тогда Максим делает шаг ко мне. Он не просто сокращает расстояние между нами, а стирает его, становясь ко мне вплотную.

– Я жду твоего положительного ответа. Он нужен нам обоим, Синичкина. – Ольховский широко улыбается, пока я все еще молчу.

Неожиданно ладонь Максима тянется к моей голове.