Мелинда

Хотя лес и так был очень мрачным и недостаточно освещенным дневным светом местом, друзья понимали, что надвигается темная и холодная ночь, и идти дальше будет совершенно невозможно.

Наткнувшись на первую и совсем крохотную полянку, обрамленную высокими и мрачными дубами, коряво свешивающими свои огромные ветви над землей, они наконец-то остановились. Облюбовав несколько низких старых и совсем трухлых пней, они расположились на ночлег.

– Ах, как же здесь мрачно и совершенно неудобно будет спать, – сожалеюще-грустным тоном заявила Люсинда и, быстро захлопав ресницами, словно капризная барышня, снова ахнула.

– Я укрою вас теплым пончо, который достался мне в подарок от моей любимой бабули, – предложил Рокки, расплываясь в такой милой и трогательной улыбке, что явно свидетельствовало о присутствии в его сердце неугасаемой любви к его любимейшей бабушке.

И он заботливо и с особенной осторожностью накинув связанный из пестрых совершенно разных цветов нитей пончо на плечи Люсинды, опять мило улыбнулся, явно показывая этим свое расположение к ней.

Люсинда, с радостью и благодарностью принявшая этот жест заботы, театрально- кокетливо улыбнулась ему в ответ. Даже так умело наигранная ею девичья жеманность не могла скрыть от всех присутствующих ее взаимной симпатии к этому милому здоровяку.

Люк и Мелинда, безумно уставшие, быстро расположившись, моментально уснули. Матильда, запрыгнув на самый широкий из пней и свернувшись калачиком, сладко засопела, щекоча при этом свесившимся и тонким кончиком своего длинного хвоста макушку устроившегося у обросшего мхом пня Перевертыша.

Белка, пометавшись вокруг всех уже занятых и удобных для ночлега мест и, обнаружив протрухлую дыру в пне, быстро нырнула туда и тут же начала издавать такое громкое сопение, которое не давало даже малейшего повода усомниться в ее крепком сне.

Ночь прошла тихо и спокойно.

Старичок и три важных вещи.

Мелинда проснулась от удивительным образом пробиваюшегося сквозь густые и мрачные кроны дубов солнечного луча, ласково играющего на ее усыпанном веснушками носу.

Даже ранним утром и, не смотря на высоко пробивающееся и еле видневшееся Мелинде солнце, лес все равно выглядел мрачно и безрадостно. Не было ни веселого щебетания птиц, ни жужжания насекомых. Только мрачные широкие дубы и пугающие полузасохшие кустарники, практически лишенные листвы.