Мастер иллюзий

Вчера утром она же рыдала у проходной издательства. Ее кожа была очень светлой, ее лицо – тонким и восхитительно нежным. Какой же должна быть та, ради которой мистик оставил эту?

– Здравствуйте, – вежливо сказала я. – Меня зовут Анжелика.

Она подняла на меня свои покрасневшие глаза. В них мелькнуло удивление, но жизнь не остановилась. Вторая Катя слишком занята собой, чтобы обращать внимание на других. Она не заметила меня вчера и, по большому счету, не замечает сегодня. Я же, в отличие от нее, замечаю все вокруг: ведь на свете нет ни мужчины, ни ребенка, которые помешали мне ясно видеть происходящее.

– Проходите, – сказала Катя и всхлипнула.

Маленькая темная прихожая. Старая вешалка и шкаф без дверцы. Мне хватило одного взгляда, чтобы понять: это всего лишь съемная квартира, из которой Кате номер два, скорее всего, придется выехать после непростой истории с писателем.

– Зачем он просил вас приехать? Он хочет что-то передать?

– Нет.

– Тогда зачем? Что ему нужно? Убедиться, что мне без него плохо? – ее глаза стали влажными, но даже мне было понятно, что в душе женщины, рожденной привлекать, затеплилась надежда.

– Ему от вас ничего не нужно, Катя. Я вас обманула. У него нет никакого бронхита. Ему безразлично, плохо вам без него или хорошо. Он даже не знает, что я здесь. Я приехала для того, чтобы с вами договориться. Если вам нужны деньги, я сделаю так, что вы их получите.

Я посмотрела ей прямо в лицо и не отвела взгляда, когда она отшатнулась в сторону.

– Мне не нужны его деньги.

Должна признаться, что мне и раньше встречались женщины, которые легко переходили от самой радужной надежды к полному презрению. Но никто еще не делал этого так быстро.

– Зря, – сказала я, и мой голос прозвучал глухо и бесстрастно.

– Пусть ими подавится!

– Зря. Но это всего лишь мое мнение.

– Пусть подавится! Если он думает, что сможет меня купить…

Катины покрасневшие глаза превратились в щелки, а нежные ладони крепко сжались в кулаки.

– Катя, он об этом не думает, – тихо сказала я.

И в ту же секунду ее глаза раскрылись так широко, как будто она впервые меня увидела.

– Как вы можете все это говорить? Он сожрал меня, и вас сожрет, можете не сомневаться!

Я грустно улыбнулась. Впрочем, это слишком громко сказано. Я не умею по-настоящему улыбаться.