Заводная империя. Книга 1

Женщина глубоко вздохнула, погрузила ребенка на тюк, прикрыла трепещущее тельце сеном и поползла вразвалочку с поля.

– Стоять, – солдатик с ружьем – раструбом остановил роженицу и с подозрением уставился на тюк с соломой. – Что это ты с поля понесла? А? Зайца поймала, отвечай!

У солдатика от голода кружилась голова, и он с надеждой остановил хмурую крестьянку: вдруг у нее что-то есть покушать.

– Ребенка поймала,– ответила Ганна и, откинув солому, с гордостью показала красное личико.

Солдат разочарованно вздохнул и процедил:

– Поздравляю, мать.

Ганна поковыляла было, но потом приостановилась и, вспомнив старый обычай, спросила у солдатика:

– Как звать-то тебя?

Юноша снял шапку, потрогал шелушащиеся губы и выдохнул:

– Фарук.

Ганна подивилась такому имени, и по дороге домой постоянно бормотала, чтобы не забыть.

– Фарук, Фарук. Вот как сына звать. Фарук.

Дома младшие сразу вцепились в юбку:

– Мааать, еда есть?

– Да чтоб вас, недоноски, – выругалась Ганна. – Откудава еда? Вон брата вам принесла.

Дети, младшему из которых было только два года, переглянулись и дружно заревели. Старший из троих, шести лет, подошел к Ганне и злобно пнул ее ножкой:

– Вот дура старая, – он, когда злился, повторял слова своего отца. – Дома есть нечего, а она детей подбирает на улице. Дура, дура!!!

Ганна хотела отвесить оплеуху неучтивому сыночку, но сил хватило только на то, чтобы прилечь на лавку и развернуть солому со спящим младенцем. Тот сразу проснулся и зачмокал в надежде найти источник питания.

– Может что там и есть, Фарук. Может, высосешь что-нибудь. Твой интерес.

В этот момент дверь подвала, где жило семейство, распахнулась, и с улицы устойчиво пахнуло перегаром и луком.

– Батя, батя, дай поесть, – заревели дети, а старший пожаловался на дуру – мать, которая вместо еды притащила еще одного брата.

Отец, тощий страшный мужичок неопределенного возраста, вопреки ожиданиям сыновей, мать ругать не стал.

– Красавец какой, – гордо сказал, с нежностью.

– Фарук Молчанович, – сообщила мать и заснула, пригретая отцовской залатанной шинелью.

Молчан подошел к небольшой полочке над печью, вынул из нее отцовскую печать и поставил на пяточке Фарука большую букву «М», которая тут же въелась в младенческую кожу. Малыш захныкал, но быстро успокоился.