Заводная империя. Книга 1

Аглая подняла голову и с подозрением посмотрела на Нинеля.

– Ты ведь не будешь никого убивать самостоятельно? Тем более – невинную душу.

Нинель выпустил из папироски целое облако обиженного дыма.

– Аглая, ты всерьез? Я похож на холодного убийцу? Я? Нинель Чичиль? – он повернулся вокруг себя трижды, словно давая разглядеть жене, что его помыслы чисты.– Литвин у себя в шахтах сгноил сотни три малышей. Думаю, у них есть родители, которым хотелось бы отомстить за них.

Аглая задумчиво поковыряла в ухе и внезапно вспомнила кровавый бунт в Страхове и его подавление отрядом гомункулов.

– Тогда были убиты все горожане, в том числе дети,  – сказала она, вспомнив газетную заметку.

Чичиль задумался.

– Нам следует найти такого родителя, который готов отомстить за своего ребенка.

Мысль Нинеля не была окончена – в открытое окно влетел кирпич. Нинель испуганно пригнулся, а затем метнулся к проему. На улице стоял Карл, одетый в гражданское. Он показал пассами что-то важное, а затем поднял ворот пальто, надвинул на глаза модный кепи, такой, который пришел на смену пафосному цилиндру, и пустился прочь.

Нинель пробормотал себе под нос ругательство и поднял с пола прямоугольный предмет, оказавшийся железной коробкой из-под медикаментов. Внутри был шприц с жидкостью и записка на французском.

–Аглая, переведи, – попросил Нинель.

–Уходите немедленно, за Вами выехал полицейский кортеж. В шприце яд, если не успеете. Дом мы подожжем, чтобы не сохранились записи. Жду вас на повороте к Мясоедовскому проспекту в парамобиле.

Как только Аглая подняла голову, в окно влетело три бутылки с зажигатльной смесью. Парочка едва успела захватить чемодан и протез Аглаи, как квартирка заполыхала пламенем.

Царские слабости

Самому государю редко приходилось выезжать на места забастовок, но чтобы продолжать влиять на ситуацию, время от времени приходилось использовать царственное реноме в качестве всенародного успокоительного. Каждый личный визит царя ненадолго усмирял подданных.

Оправившись от шока, государь отдал распоряжение пытать кинувшего бомбу рабочего, пока тот не откроет имена всех заговорщиков и не выдаст их планы, и отправился в гостиницу. В глубине души он радовался, что о злые боги не лишили ни чресла, ни зрения, и старался не сильно тревожиться о произошедшем.