Крылья Хаоса. Первый Ветер

И обязательно закутаю в плед в кресле у камина, и буду гладить тебя и спать рядом.

Рыжий урчит на каждое слово, прикрывая глаза. Он видит всё вокруг, поэтому прикрытые глаза не мешают ему следить за обстановкой.

Николай разъяряется.

– Ваши действия, несмотря на благие намерения, носят провакационный характер. Я вынужден буду доложить руководству о ваших действиях.

;О! Провокация по наши души! – хихикает лис. – ;И по его тоже.

;Угу. Нашел, кого провоцировать. Нас – на грани вдохновляющих подзатыльников. И Линга – на грани бешенства.

;Что-что, а у китайцев с обвинениями стро-ого, – согласно тянет Рыжий. – ;Ууу! – Рыжий роняет голову на плечо Наташе. – ;Это он зря!

;Николая, что, покусали? – задаёт она риторический вопрос. – ;Или надеется, что прикроется тем, что его на въезде в особняк колбасило? Так это есть только там, и отпечатка на нем не оставило.

;Ещё как оставило! Он умнее стал! – возражает хихикающий Рыжий.

Наташа и Рыжий, ощущающие мысли друг друга, не нуждаются в словах. Но, когда у неё появляется идея, и лис уже видит её и согласен, она всё равно говорит:

;Давай?

Рыжий в знак согласия пищит от восторга.

– Линг, скажи, ты – холост?

Линг, медленно поворачивается к ней, смотря безо всякого намека на малейшую злость. Лишь только удивление, отдающее шокировеной мыслью: "Это точно было сказано? А точно мне?", плещется в его глазах:

– Да.

– Давай продолжим провокацию? В ЗАГСе. А потом посмотрят, – Наташа показывает пальцем на Николая, – как мы на глазах у них всей толпой к тебе в Китай переедем.

Вадим понимает быстрее. Осматривает азартные и уставшие глаза Наташи, в которых пополам с решимостью идёт злость на самоуправство Николая. Оценивает холодно-спокойное лицо Линга, и немного успокаивается. Внутри, конечно, всё холодеет от мысли, что они так могут поступить. И сговориться могут слишком быстро. Но Наташа по-другому относится к браку – это он знает точно, там не может быть расчёта. С другой стороны, почему Линг может ей не понравится? Они уже сейчас очень хорошо ладят.

Нет, Линг соблюдая европейские обычаи, обращается к ней на "вы", но ей уже сейчас позволяется спрашивать такие вещи и разговаривать так, как это не позволено никому другому. Кому другому Линг бы не позволил так просто спрашивать, что он знает о специфике работы определенного вида диверсантов – расспрос по этому поводу Наташа устроила во время первых допросов у пойманных – или его мнение о модельном бизнесе и взаимосвязи с работорговлей.