Друзья и недруги, как снадобье от скуки

В этот момент я почувствовала, что мы не одни: какое-то движение улавливалось краем глаза. Я повернула голову и замерла: дерево двигалось само по себе.

– Шантрель, тут деревья… – прошептала я замирающим голосом, – они… ползают.

Шантрель взглянул через плечо и ничуть не удивившись пояснил:

– Ну да. Конечно ползают. Это же – любопытная чаща, она постоянно кочует. Ты лучше послушай, какую я песню сочинил.

Я не могла оторвать взгляда от деревьев, но это не помешало ему протянуть руку за лютней, провести пару раз по струнам и запеть:

Под утро сонная земля

Была разморена и нежна.

Туман ложился на поля

Белесой шалею небрежной.

Трава, приветствуя росу

Под каждой каплей прогибалась,

И замирала на весу

И в отраженье любовалась.

И каждый шорох мнился сном,

И было знать невероятно,

Что день придет. И этим днем

Все будет шумно и парадно.

Высокопарный стиль был моден в мире Шантреля, а в сочетании с прекрасным голосом, песня получилась очень романтичная.

– Хорошая песня, – сказала я. – Похоже на стихи с музыкой.

– Песня – это и есть стихи с музыкой.

– Ну… – протянула я. – Не всегда. У нас это – не правило. Кроме того, привычнее песни с разбивкой на припев-куплет, а в твоем случае – только куплеты.

– Я пою куплеты, – констатировал Шантрель. – Ясно. А что такое припев?

– Это, если вкратце, такая повторяющаяся часть стиха. Знаешь, чередование: куплет, потом припев, и опять – куплет.

– Повторять? А зачем?

Когда Шантрель задавал вопросы, самые привычные для меня вещи начинали казаться абсурдом.

– Не знаю, – честно призналась я. – Может, чтобы подпевали слушатели, а, может, просто традиция такая.

Деревья тем временем подползли совсем близко, их тени уже касались моего затылка. И затылок начинал нервничал.

– Шантрель, а что будет, когда они совсем близко подойдут? – спросила я с опаской, кивая на рощу.

Он пожал плечами.

– У нас в мире полно таких рощ. Подойдут, обступят, постоят да расползутся.

– Ох, Шантрель, как-то мне не по себе.

– Н-да? Тогда иди сюда, – он заговорщически подмигнул. – Я тебя успокою!

Знаем мы его успокаивалки…

Время пролетало быстро, но и у меня и у Шантреля были дела. Ему предстояли тренировки, а мне с утра следовало доработать проект, чтобы было что представить в понедельник, поэтому пикник решено было прервать на середине.

– Я завтра не приду, – сказал Шантрель на прощание. – И послезавтра скорее всего тоже.