Тариф на связь

Ты что, миллионерша со своей зарплатой лаборантки?

– Мама, но я сама заработала, от 150 граммов приличного сыра в месяц ничего не случится. И вообще, хватит контролировать, куда я трачу заработанные деньги. В прошлом месяце ты меня съела за то, что я себе помаду на распродаже купила, теперь вот сыр. Сколько можно?

– Кто тебя научит, если не мать, как жить нужно, – недовольно фыркнула Елена Степановна и гордо вышла из кухни.

– Мама, постой, не обижайся, – кинулась за ней дочь, – я тебе свежую ряженку купила, как ты просила.

– Мне ряженку, а себе – сыр, неблагодарная ты, – кинула через плечо пенсионерка.

Таня печально вздохнула: она привыкла к таким диалогам и, наученная горьким опытом, знала, что лучше во время замолчать, тогда ссора сходит на нет, и уже утром они общаются так, как будто вечером никаких упреков не было. Ну а сейчас следовало успокоиться, спрятать покупки в холодильник и пойти умыться. Мама накроет ужин, и они поедят в молчании, зато вместе. Обе не могли друг без друга, но и вместе им было душно.

Так произошло и на этот раз. Татьяна пришла на кухню через полчаса в халате и тапочках (ради мамы). На столе уже стояли тарелки, и даже был нарезан этот самый злополучный масдаам (ради дочери). Они сели друг напротив друга и начали молча есть гречку. Но сегодня провести ужин в безопасном молчании что-то не удавалось.

– Мама, прости меня, пожалуйста, я больше не буду, – 35-летняя Татьяна говорила так, словно ходила в первый класс.

– Что не будешь? – наставительно произнесла Елена Степановна.

– Не буду тратить деньги на всякую ненужную ерунду.

Мать сделала паузу, а потом веско произнесла, взмахнув ложкой, словно дирижируя ссорой:

– Я прощаю тебя.

Дочь с облегчением, как в детстве, вздохнула. Одна мысль не давала ей покоя. Татьяна привыкла делиться с матерью всем, что случалось с ней за день. Язык чесался рассказать о командировочном архитекторе, который пришел в лабораторию. Она уже пару раз даже набирала воздуха в легкие, но слова застревали в горле.

– Мам, а у нас такой случай произошел. К нам в кафе с Ольгой мужчина один подсел, говорит, архитектор в командировке, и начал заигрывать, даже на следующий день к нам в лабораторию пришел, – освободилась она от этой информации.

– Не к тебе уж точно. Так Ольга же замужем, – глаза Елены Степановны оживились.

– Ну да.

– Какая-то ты у меня замороженная… И что дальше-то было?

– Он к ней в кабинет зашел.