Тариф на связь

Муж на своей уже уехал работать в другую клинику, теперь они встретятся дома только вечером.

– До завтра, – Татьяна махнула рукой и зашагала прочь.

Нужного автобуса долго не было, поэтому, когда он наконец-то подъехал, толпа страждущих кинулась к двери. Татьяна оказалась плотно прижата к чужим потным телам. Только в первые секунды она пыталась брезгливо отстраниться от рук и спин, а потом, привычно погрузившись в собственные мысли, перестала замечать толкучку.

«Сейчас надо быстренько в магазин заскочить, не забыть купить маме ряженки, она вчера заказывала, потом поставить укол с витаминчиками», – привычно стала перечислять про себя Татьяна.

Ее маме, Елене Степановне, было 65 лет. Она уже пять лет назад как вышла на пенсию, покинув место инженера по технике безопасности на предприятии, и прекрасно себя чувствовала, имела отменный аппетит, крепкие ноги и светлую голову. Только Татьяна об этом не знала, для дочери у Елены Степановны были головные боли, ломота в суставах и вообще, не для этого она рожала и воспитывала ее, выучила на медсестру, чтобы теперь всё это пропало просто так, без пользы.

Дочкой она была довольна, Татьяна всегда была прилежной девочкой, хорошо училась, слушалась, умела угодить и, самое главное, была сильно привязана к матери. Сама того не ведая, Елена Степановна отвадила в свое время от нее всех женихов: тот слишком страшненький, этот – ненадежный, у того родители какие-то бедные. Она говорила это дочери из лучших побуждений, желая для нее самого лучшего, а в итоге оставила свою Танечку совсем без личной жизни.

«Оно и к лучшему. Разве нам плохо с ней вдвоем? Она всегда под контролем, ни в какую историю не вляпается, и мне на старости лет помощь: медсестра всегда под рукой, и по хозяйству есть кому помочь. Да и зачем ей мужик? Я вот прожила без штанов рядом всю жизнь и ни капельки не жалею», – размышляла про себя Елена Степановна.

Действительно, своего отца Танечка не помнила. Когда она была помладше, ей казалось, что его и вовсе никогда не было, мама каким-то волшебным образом купила ее в магазине.

– Родила для себя, не хочу даже помнить, кто это был. Мы почти не общались, – раздраженно кинула мать, прихлебывая чай и прикусывая праздничный торт.