Астрагал

Подойдя ближе, на руках женщины Ева рассмотрела голову маленькой собачонки, йоркширского терьера. Как и ее хозяйка, она была одета в кружевной розовый пеньюарчик.

Женщина пила кофе, держа в одной руке крохотную чашечку, изящно оттопырив в сторону мизинец, а другой – теребила ушко своего живого аксессуара.

Ева кашлянула. Незнакомка, тряхнув множеством кудряшек, повернула в ее сторону свое кукольное личико, обильно сдобренное каким-то косметическим снадобьем, и вопросительно посмотрела на незнакомку.

– Простите, я из агентства «SOS», гувернантка, – представилась Ева.

Женщина доброжелательно улыбнулась, при этом внимательнейшим образом окинув взглядом Еву с головы до пят.

– Приветствую вас в нашей обители, – высокопарно произнесла хозяйка, – называйте меня просто – Юнона. Отчество я берегу для недругов, а мы с вами, надеюсь, подружимся.

– Но мне неудобно называть вас…

– Никаких «но», детка. И, вообще, зачем отчеством прибавлять себе лишние годы.

Сказав это, Юнона раскатисто засмеялась.

Улыбнулась и Ева.

– А это Аделаида… Адюсенька, Адюся, – с любовью посмотрев на свою питомицу, просюсюкала Юнона, – поздоровайся с тетей.

Собачонка не шевельнулась.

– Ах ты так?! Все, поменяю тебя на африканского карликового ежа. Говорят, они сейчас вошли в моду в Европе. Они такие забавные, всего пятнадцать сантиметров и едят очень мало. По сравнению с ними ты, Адюся, просто дылда.

Маленькая собачонка, будто поняла, о чем идет речь, повертела единственным черным глазиком-пуговкой – другой глаз прикрывала модная челка – и мило тявкнула, забавно склонив при этом мохнатую головку.

Юнона щебетала и щебетала: о погоде, о цветах, о собаках и всякой всячине.

И хотя женщина сыпала латинскими сентенциями направо и налево, ее внешность походила на девушку из кордебалета, беспечную и слащавую.

– Кстати, я бабушка нашего сорванца Илюшеньки.

Ева помнила рассказы Ариадны Львовны об университетских годах, о преподавателе латыни /свекрови Юноны/ Софье Марковне Ружевой. Высокой статной женщине, с не трогающей за душу завивкой, с головы до пят в светло-сером цвете, с благородным до неподвижности лицом, огромными глазами и греческим носом. Ее лицо едва смягчала скрытая улыбка Моны Лизы.