Ведьмы легко не умирают

Значит, еще не заходила домой, и не переоделась. Вета тревожно сглотнула и потянула мать за рукав. И только тогда она посмотрела на дочь безжизненными, пустыми глазами.

– Где ты была?

– Г-гуляла, – Вета отступила на шаг и наткнулась на Алю. Та тихонько ойкнула и шмыгнула в подъезд.

– Ты гуляла, а Дашка … Дашенька … доченька …

Мать не смогла договорить. Лицо ее потемнело, губы задрожали. Она размахнулась и со всей силы влепила Вете звонкую оплеуху. От неожиданности и силы удара Вета покачнулась, запнулась каблуком о трещину в асфальте и упала навзничь.

Ее сумочка отлетела в сторону, а из нее выпала небольшая, размером с ладонь, пластиковая кукла, к голове которой были приклеены срезанные кудрявые локоны Веты.

Глава 4. Поминки

Влепив старшей дочери звонкую оплеуху, мать еще секунду задержалась на крыльце, глядя пустым взглядом перед собой, а потом развернулась и побрела домой.

Онемевшими от внезапного горя пальцами Вета подобрала с горячего асфальта пластиковую куклу и на непослушных ногах отправилась следом за матерью.

Она поднялась по выщербленной лестнице и осторожно закрыла за собой распахнутую настежь дверь квартиры. Из комнаты неслись сдавленные, приглушенные рыдания.

– Мама, – Вета присела на софу, где, уткнувшись лицом в подушку, лежала мать.

Плечи ее сотрясались, ладони судорожно стискивали и мяли наволочку. Вета бережно сняла с ее ног туфли, но мать даже не заметила.

– Мама, – Вета осторожно положила руку ей на спину, – мне тоже очень больно! Бедная Даша…

– Не смей! – вскинулась мать.

Она села и уставилась в лицо старшей дочери. Тушь потеками растеклась по лицу, складки возле рта обозначились глубокими морщинами.

– Не смей говорить, что чувствуешь ты! Ты ничто, никто! Я мать! Моя боль, моя потеря! Дашенька… – сведенные злобной судорогой губы дрогнули, и она снова зарыдала.

Вета подалась ближе, но мать резко отстранилась, ткнулась затылком о стену и закрыла лицо ладонями.

– Мама, я хочу помочь! Я ведь любила ее! Тоже любила!

– Что ты можешь?! – мать отняла руки от лица, на котором застыло презрительное выражение.

 – Что ты?! Ты?! Можешь сделать?

– Ну, ведь надо бумаги какие-то оформить, – неуверенно пролепетала Вета. – В больницу сходить, наверное.

– Уходи! – гневно крикнула мать. – Иди отсюда! От тебя никогда не было никакого толку! Всю жизнь мне поломала! Пошла вон! Я хочу горевать по моей доченьке! По моему маленькому ангелу…

Вцепившись себе в волосы, она снова зашлась в рыданиях.