Кукла в чужих руках

Тогда я натянула куртку на голову и решила подумать о чем-нибудь другом. О Кирюхе и Юльке, например. Они теперь вместе?

Их образы сменяли друг друга, пока не смешались в одно разноцветное пятно, которое металось вдоль ряда угольно-черных букв. Я провалилась в сон.

Проснулась я от металлического грохота. На фоне холодильника маячил Кирюхин силуэт. В кухне висела предрассветная дымка и было холодно.

– Ты чего здесь, Кир?

– Пить хочу. – Он взял со стола мою чашку и подошел к раковине. Послышался звук льющейся воды.

– Плевать. А где Юляшка?

– Такси вызвала и уехала.

Я потянулась.

– Да, может себе позволить.

От столь раннего пробуждения хотелось вытянуться, а потом снова свернуться клубком.

– Ты проводил ее до машины?

– Проводил.

– Двор-то у нас – сам знаешь какой! Юлька в такой только ради меня приперлась. Точно проводил?

– Да точно, точно! – Кирюха сел рядом со мной. – Слушай, курить охота. Пойдем?

– На крышу? Сейчас? – От такой перспективы мне стало еще холоднее.

– Идем, – начал канючить он, – одному скучно. Солнце встает, и ты вставай. Соня, не будь соней! Рассвет на крыше, что может быть прекраснее?!

– Ого! Кого-то на романтику потянуло? Нет, не пойду.

– Тогда тут буду курить!

Я застонала и сползла с дивана. Натянула куртку, она еще хранила мое тепло, и крадучись, чтобы никого не тревожить, мы вышли на лестничную площадку. В парадной царил полумрак, и серые тени занавесили стены. Вдруг где-то глухо хлопнула дверь, и я вздрогнула.

– Кир, все-таки зря мы вчера играли в ту игру.

– В «Наркобарона» или «Я никогда не»? – ухмыльнулся он и начал возиться с навесным замком. – Похмелье мучает?

– Нет. Я про спиритический сеанс, когда мы духов вызывали.

Он живо оглянулся и с азартом уставился на меня. В темно-карих глазах плясали черти.

– А что? Призраки мерещатся?

– Иди давай. – Я подтолкнула его, сообразив, какое оружие только что вложила в его руки. – Не хватало, чтоб ты к этому подключился.

Кирюха зловеще рассмеялся, и пришлось ткнуть его под ребра.

– Ладно-ладно, не пытайся меня разжалобить, – увернулся он, – я тоже полночи не спал.

– Фу, дурак!

– Глупая ты, Сонька!

Он снял замок и открыл черную дерматиновую дверь. На чердаке оказалось гораздо темнее, чем в подъезде. А в углах клубились непроглядные сгустки мрака. Пахло пылью и старыми тряпками. Дверь за спиной с тихим шелестом закрылась.