Ликантропия как улика

Так, и что за личность?

Любовь повернулась ко мне спиной и изящно наклонилась за папкой документов. Кольца на пальце нет, смекнул во мне следователь, получив папку прямо из руки красавицы, для чего слегка задержал ее ладонь в своей.

– Может Вы мне сами мне все-все расскажете? – с надеждой вырвалось у меня. Да, иногда во мне включался ловелас.

Девушка как-то странно посмотрела на меня и сообщила, что у нее слишком много работы. Понятно, много нас таких тут ходит…

В кабинете я включил кондиционер и обмяк, постепенно приходя в себя от июльской московской жары.

Есть у меня один небольшой пунктик, который делает меня мной. Мне почти жизненно важно, чтобы стопка бумаг на моем столе не превышала в высоту 5 см. Если пачка документов толще, ее необходимо разделить на две части, положив одну из них параллельно второй, и так несколько раз. Позже я стараюсь обрабатывать каждый такой столбик за 2-3 часа рабочего времени, но считаю день удачным даже в том случае, если мне удалось изучить за день хотя бы две таких стопки.

Для измерения этой высоты я всегда держу в ящике стола линейку.

Сегодня на столе лежало несколько заявлений и писем с документами. Всего 4 сантиметра, годится! Изучив их все, я открыл папку, от которой немного пахло духами прелестной Любови.

«Павел Степанович Синицын, 1969 года рождения, дважды судим, за изнасилование и разбой. Пьяница и дебошир. Нигде не работает». Такой себе портретик вырисовывается, даже лень возиться, туда и дорога, как говорится. Прямо руки чешутся дело закрыть и забыть, но этот чертов катетер! Да еще и с чужой ДНК.

Я вздохнул и перешел к допросам свидетелей по другим делам.

Вечером Любовь Васильевна сама принесла результаты ДНК. Потожировые отложения и частицы крови принадлежат одному человеку, женщине, вторая группа – положительная. Еще в катетере- остатки хвактусалина, препарата для повышения свертываемости крови. В любом случае, подумал я, смерть наступила в результате падения, а не из-за катетера. Хотя, конечно, драка была.

Скорее всего, приставал к какой-нибудь медсестричке, которая шла со смены, вот и получил свое. Твердо решив не усложнять призрачной медсестричке жизнь, я все же поручил проверить камеры слежения, допросить свидетелей, потом подумал и снова вздохнул: «Надо будет это дело закрывать – как можно скорее».

***

Холостяцкая квартира следователя уже полгода не знала женской руки. До этого тут порхала одна – в халатике с цветочками, упрямая и гибкая, как молодая березка.