Голый космос

Добавки нельзя, что ли?

Казалось, Павлентий искренне удивился вопросу.

– Тебе нужна добавка? Точно? – осторожно спросил капитан.

– Ну да. Есть потому что хочется.

– Вот! – капитан поднял вверх палец. – Все слышали? Истинно голодный человек не будет кочевряжиться, не станет фыркать и отвергать несоленую кашу! Он понимает всю ценность микроэлементов, содержащихся в ценном продукте!

– А она несоленая? – удивился парень, взял добавку, поморщился и отодвинул от себя тарелку. – И правда. Как вы ее только ели?

– А сам-то! – воскликнула Женя, а Эдуард хмыкнул.

– Я ее ел? – изумился парень.

– Так, Паша, погодь, – сказал Сан Саныч. – У тебя, поди, в мозгах что-то перемкнуло. Или, что хуже, у меня. Ты разве не про нее сказал «плохо»?

Павлентий мотнул головой:

– Я не Паша, а Павлентий. Это во-первых. А во-вторых, плохо – не про кашу, а про толчок.

– Какой толчок? Который туалет? – спросил капитан. – На корабле он называется гальюн.

– Который потряс корабль, – спокойно объяснил потомок.

Виктор переглянулся с капитаном. Им обоим казалось, что толчок был не особо ощутимым.

– Такое, друг мой Пашик, иногда случается, – наставительно сказал Сан Саныч. – Особенно во время прыжка.

– Я разве никогда не прыгал? – Павлентий сказал это так солидно, будто прыгает три раза в день перед едой. – То трясет, то, не за столом будет сказано, все нутро выворачивает, то гудит, словно колокол. Но чтобы вещи взлетали в воздух и зависали сами по себе – это что-то новенькое.

– Вещи? – осторожно спросил Виктор. – Какие вещи?

Потомок почесал в затылке черенком ложки. Ответил:

– Ну, не вещи, конечно. Детали змеекотского робота.

– Они взлетели? – хором удивились Женя и Эдуард.

– Да, я же говорю. Сперва толчок, а потом они раз – и приподнялись. Повисели немного и пла-а-авно так опустились. Или нет. Сперва поднялись, а потом уже, когда толчок, опустились.

– Все? Одновременно? – спросил геолог.

– Кажется, да. Или бОльшая их часть. Даже те куски, которые я уже собрал, ну, там, верхняя конечность, нижняя, половина туловища – вроде бы тяжелые, они тоже того…

– Бывает, – отозвался геолог. – Я слышал, во время прыжков некоторым чудятся голоса, а кое-кто видит давно усопших родичей.

Бред, подумал Виктор, ничего такого никогда не было, ни голосов, ни видений.