Голый космос

– Тогда гадский инор[1 - Инор – сокращенное и унизительное название существа иной расы] каким-то образом умудрился всучить мне вот этот самый металлолом. Под видом роботов. Да не простых, а сработанных умельцами-змеекотиками. Вроде бы если его, металлолом этот, привести в божеский вид, то такое чудо получится, что закачаешься. Вот я с тех пор как гляну в этот угол, так и качаюсь. От горя. Развел меня тот инор как салагу. Загипнотизировал, что ли? Можно, конечно, и в утиль. Но ведь это плата за доставку груза.

Виктор пожал плечами.

– Того же мнения, – кивнул кэп. – Пока не встречался, но вдруг. Ладно, пошли дальше искать нашего экспедитора. В чулане его явно не наблюдается.

– Сан Саныч, вот какое дело… – начал старпом, но тут подал голос Борис Кондратьевич, сообщив, что корабль приближается к лунной таможне.

– Вертаемся, Витек. Экспедитор не иголка, найдется. На камбузе, в душевой или гальюне заперся, мало ли какие у него нужды возникли.

Лунные таможенники не спешили осчастливить «Маршевый» своим посещением. Виктор томился в рубке, Сан Саныч с пачкой документов в руках мерил шагами коридор, аки тигр в клетке, геолог периодически выглядывал из каюты и натыкался на колючий взгляд капитана. Когда терпение экипажа и пассажира подошло к концу и готово было взорваться, корабль наконец позвали к досмотру.

– Да чего нас досматривать, – нарочито бодро сказал капитан поднявшемуся на корабль таможеннику.

– Не получится как обычно, – официальным тоном произнес Никандрыч, сухопарый мужчина в темно-синей форме, отводя капитанову руку с протянутыми документами.

– Это почему? – оторопел Сан Саныч.

– Потому что, товарищ капитан, порядок есть порядок, и нарушение его влечет за собой определенные санкции, – сухо сказал пограничник, поглаживая кобуру.

– Виктор! – гаркнул капитан.

Старпом высунулся из рулевой.

– Мой личный состав, – гордо сказал Сан Саныч, явно гордясь наличием такового. – Виктор Воронин, выпускник разведшколы. Скажи, Никандрыч, красавец, а? Мишка Полищук подогнал. Ты Полищука помнишь, нет? Должен помнить. Ушастенький такой, тщедушный, юркий.

– Помню. Давай лирику на потом отложим.