Чунтэ – хранитель джунглей

Шаман кивнул ему и указал на бутыль под столом.

– Смочи в этой жидкости суконное покрывало, – приказал он, – и нагрей его над углями.

Тот быстро справился с задачей и бросил мокрую ткань на решетку шипящей жаровни. По комнате начал распространяться странный запах. Терпкий, аммиачный и… очень знакомый.

– Это моча, – пояснил стоящий над нами Фаго, заметив болезненно экспрессивные изменения моего лица, – способ лечения малоприятный, но действенный…

В чем была действенность лечения, я не совсем понимала, ибо от смрада меня начало подташнивать, а вид девушки не внушал оптимизма.

– Разве ей не холодно на полу-то? – преодолевая позывы рвоты, спросила я.

С заходом солнца в горах резко холодало, а пола у молебной нет. Домик опирался на чистый камень.

– Ее коже надо остыть, – кивнул мне Освальдо, – вы, донья Натали, держите руки девушки, а ты, Фаго, – ноги.

Я села на колени в головах больной и как можно крепче схватила запястья жертвы шаманизма.

– Нет, – мотнул головой шаман, – просто положите свои ладони на ее локти так, чтобы она не смогла поднять их…

Для верности он сам установил мои руки так, как считал нужным, и добавил:

– Я не выпороть ее собираюсь, а излечить. Эль Брухо дал ей кое-что из обезболивающего. Думаю, сильно она вырываться не будет, но тело имеет свой характер и, возможно, начнет передергиваться.

Передергиваться?! Не знаю, как у девушки, но у меня от вони лицо уже и передернулось, и перекосилось, и дошло до наивысшей степени в мимике, на которую только способны мышцы лица взрослого человека!

Еще через минуту разогретое над жаром покрывало перекочевало на спину пациентки.

– Как только они почувствуют тепло над остывшей кожей, то будут обмануты, думая, что тряпка – это живое тело, и начнут вылезать, – услышала я голос Освальдо.

Голос шамана звучал настолько умиротворенно, словно он рассказывал о способах разведения роз на какой-нибудь милой вечеринке. Я открыла глаза и вопросительно уставилась на Фаго. Тот кивнул на покрывало. Я опустила взгляд. Пожалуй, к такому зрелищу я не была готова.