Чунтэ – хранитель джунглей

– Это хозяин леса в наших бескрайних гущах.

– Демон?

– Хм, языческий дух. Представляется этаким жутким мужиком…

– «Жутким»?

– Из-за небритости! – рассмеялась я на удивление Освальдо. – Правда, он может являться в разных ипостасях. В виде животных, растений… Он заботится о лесах, об их обитателях, помогает заблудившимся людям… если они ему нравятся. Хотя в христианских мотивах его не жалуют… Впрочем, нынче даже дети в Лешего не верят.

– А ваши предки? – не отставал шаман. – Вепсы… Они верили?

– Да… Для них он абсолютная реальность.

Тут я замолкла. Запомнил же он название этого маленького народа! Не каждый житель Ленинграда знает о том, какие племена жили на его территории, а этот… вцепился. Я глянула на спутника. Он сам-то не брился уже третий день и, почесывая черный налет на лице, добродушно щурился.

– Вепсы – это лесные люди, – взялась пояснять я. – Вера в духов является частью их культуры… Если эту веру у них отнять, то и сам народ окончательно сгинет.

– Расскажите мне о них.

Я поморщилась. Не от нежелания выдать историю маленького народа, но от того, что она никому не нужна и это почему-то… расстраивало меня.

– В целом они назывались «чухонь», – начала я. – Когда-то они были многочисленным народом и настолько сильным, что участвовали в походах своих соседей, новгородцев, когда те воевали с викингами за торговые пути на Балтике… Но постепенно чухонцы утратили независимость.

– Почему?

– Отсутствие государственности, – усмехнулась я. Вот бы та профессорша, что принимала экзамен в универе, послушала меня! – Они не имели отрегулированной системы управления и зачахли.

– А что вепсы?

– Они уходили дальше и дальше, и настолько тихо, что историкам не составило труда изобрести исторический факт: на территории Петербурга до его основания никто не проживал. Болото было, и все! Ни тебе народа, ни самобытной культуры… Одни собаки-шведы.

– Значит, культура вепсов относится к язычеству?

На его вопрос я только махнула рукой. Какой смысл вдаваться в подробности истории влияния религий на культуру малых народов в разговоре с представителем племени, чьи собственные традиции веками подавлялись инквизицией?

– О них усиленно забывали, – продолжала я, – а если и упоминали, то с презрением.