Cave canem, или Осторожно, злая собака. Книга первая

Ныне он являлся классом фехтования и изящных искусств. Именно там, в проеме между двумя дубовыми дверями, маркиз оказался перед компанией из трех молодых людей – судя по серым кафтанам и отсутствию шпаг, младших воспитанников пансиона.

– Господа, – вмешался он, – извольте пояснить мне, о чем речь!

Все трое прервали разговор, обернулись и, узнав, кто перед ними стоит, совершенно смутились. Как представились молодые люди, первым был некий Туфля – несколько вялый отпрыск баронской семьи Тоэфелль, вторым – «Филля» Падючкин, а третьим – ярко-рыжий Павел Разуев.

– Сложный предмет, не так ли? – без всякого интереса спросил де Конн.

– Злая, вредная баба! – буркнул Разуев.

– Как теща! – прыснул Филля.

– Зато мудрая, – добавил маркиз, слегка растянув губы в подобие улыбки. – Позвольте мне откланяться, молодые люди, и прошу вас за разговорами не опаздывать на уроки.

Маркиз отошел от компании, но, как только Разуев отделился от своих друзей, неожиданно возник перед сконфузившимся воспитанником.

– Итак, господин Разуев, о чем у вас с приятелями был разговор? – темные глаза бурмистра вперились в побледневшее лицо кадета.

– О чем?

– Это я спросил вас, о чем? Отвечайте, милейший.

Тот захлопал глазами:

– О математике.

– Полно, молодой человек! Ваша арифметика Магницкого может быть темой разговора только умалишенных! Никто не учит этому предмету на основании книг, написанных сто лет назад, ибо даже младенец знает ответы на их вопросы.

Ох, и настойчив же этот бурмистр!

– Хм, мы говорили о старших, вломившихся в столовую, – промямлил Разуев. – Весь завтрак мне и Филле перевернули…

– Так, старшие кадеты нуждаются в уроке благочиния, – нахмурился маркиз. – Я переговорю с ректором этого заведения об их поведении.

Но Разуев воровато оглянулся и с дрожью в пальцах прошептал:

– Лучше не спрашивайте! Прошу вас! Мне завтрась шестнадцать исполнится, и меня в ихнюю половину переводят.

– Куда переводят?

– На половину для старших, ваше сиятельство. Кадетский корпус делится на две половины. Первая – с шестнадцати и старше, вторая – для младших.

– Так вы переедете в новую комнату на старшей половине? – понял маркиз.

– Да, со всеми пожитками. Сами понимаете, не хотелось бы слишком уж под руку им лезть.

– Тяжко тут с подобными «переходами»?

– Кому как, ваше сиятельство.