Исправленному верить

– И чувствуешь?

– Да.

– То есть… то есть, когда мы с тобой… то еще пятнадцать твоих версий это наблюдают?

– Та еще оргия! – опять донеслось с дивана. – Ты, Олеф, давай там, старайся. Такая ответственность!

– Геля, на пару слов, – мрачно проворчал вампир, вставая со стула и отходя в сторону.

Та моментально подскочила на ноги, восторженно последовала за ним.

– Чего я еще не знаю о своей жене? – грозно прошептал вампир.

– Все зависит от того, что именно о ней ты знаешь…

– Геля!

– Ой, у тебя так грозно глаза сверкают! Давай, сэлфи сделаем? Ты вот стой так, ничего не меняй, а я, такая, как будто очень боюсь!

– Бесполезно, дорогой, – из комнаты сообщила Никодима.

Они вернулись на свои места.

Олеф сурово достал платок и вытер жене губы, измазанные кефиром.

– И чего ты такой грозный? – спросила она. – Ну, что изменилось? Да, я индуал – очень странная зверушка, но ты это и раньше знал.

– То есть, – произнес он почти через силу, – когда они устраивают… любовные свидания, ты тоже это все… чувствуешь?!

– Ха! Так тебя смутило не то, что тебя кто-то видит, а что я могу видеть кого-то? И вот от этого у тебя – пар из ушей?! Между прочим, я же не спрашиваю тебя о твоей Веронике или о Лукреции, или про аббатису?

– С аббатисой ничего не было! – быстро сказал Олеф.

– Жаль! Могли бы обсудить за ужином.

– Вы о чем-нибудь другом можете говорить? – спросила Тианара.

– А ты его напугай, – предложила Геля. – Как меня, помнишь?

Две женщины с одинаковыми лицами повернулись к вампиру и синхронно заговорили:

– Не пугайся, дорогой. Ты же понимаешь, что некоторые открытия в отношениях неизбежны. Могу заверить, что все мои тела живут далеко друг от друга, ты бы и не догадался о таком моем свойстве. Мне просто ненадолго понадобилось два своих тела в одном месте, но все уже сделано.

Выглядело это зрелище предельно неприятно.

Пока вампир отходил от впечатлений, Никодима сходила на кухню, принесла пакет с кровью, протянула мужу.

– Зачем? – не понял он.

– Затем, что сытый вампир – это, во-первых, пристойно, а, во-вторых, безопасно. А ты, когда нервничаешь – всегда есть хочешь.

– Правда?

– Правда.

– Никодима, к чему мне еще готовиться? – спросил он, открывая упаковку.